Под крылом дракона

— Но и хальюнги далеко не обычные птицы, — продолжал дракон, — их полет от одного конца мира до другого длится ровно двадцать лет: они летят без передышки, без остановок, без сомнений… Хальюнги стремятся домой, обратно в горы… Чем ближе они к родным местам, тем сильнее машут крыльями, тем стремительней рассекают воздух — и тела их начинают гореть… Так что в гнезда на вершинах гор Аттогава опускается уже пепел. Он лежит там, укрытый снегом, еще двадцать лет, чтобы по прошествии срока вновь возродить из пепла стаю юных хальюнгоа.

"

"Дракон замолчал. Зачарованная рассказом, я наблюдала за вереницей: теперь мне четко виделись размашистые огненные крылья и тонкие вытянутые шеи — хальюнги уже добрались до восточного склона, а на западе вереница все еще не закончилась, так что казалось, будто небо разделено этой пламенной нитью на две половины.

— Красивая судьба, не находишь? Между прочим, сейчас мы наблюдаем чрезвычайно редкое зрелище, которое повторится лишь через сорок лет.

Я не ответила. Задумчиво теребила краешек драконьего плаща.

Надо же. Фениксы, оказывается, действительно существуют. Правда, в другом мире, под другим названием и с довольно странным образом жизни…

— Бессмысленная судьба, — тихо сказала я.

— Бессмысленная? — Прищурившись, дракон посмотрел на меня.

Я поежилась — в темных на фоне ночного неба глазах не было ни капли привычного тепла.

— Да! — буркнула я, упрямо поджимая губы. — Или ты хочешь сказать, что сгореть заживо на пороге собственного дома — это красивая судьба?

— В этом их предназначение. — От драконьего тела шел жар, но голос обдавал холодом.

 — Смысл жизни, если хочешь. Они знают, что их ждет в конце, чем предстоит пожертвовать. Их не мучают вопросы, на которые невозможно получить ответ. Они точно знают, кто они и зачем в этом мире… Я завидую такой судьбе.

Я сжала кулаки, неожиданно для себя распаляясь:

— В том-то и дело, Джалу! Они знают все наперед! Что случится через минуту, через год, через двадцать лет… В их жизни нет секретов, которые нужно открыть, вопросов, на которые нужно получить ответы, дверей, которые жаждут, чтобы их открыли… У них лишь один путь — по замкнутому кругу! Их жизнь скучна и бессмысленна!

Дракон молчал.

С запоздалым страхом я наблюдала, как он сжимает побелевшие пальцы в замок.

В самом деле, что на меня нашло? Зачем я спорю с драконом? В конце концов, он все еще остается опасной хладнокровной рептилией…

— Ты рассуждаешь так… по-человечески. — Джалу смотрел на меня, криво улыбаясь одной стороной лица, как живое воплощение гётевского Мефистофеля.