Мышка для Тимура

А жить я смогу, если хоть чуть-чуть буду уважать себя. Хоть чуть-чуть.

Конечно, никаких иллюзий насчет того, что Тимур реально на мне женится, я не испытываю. Предложения не делают, предварительно засадив член в живого человека. И лишая таким образом возможности отказать. Это неправильно.

А вот то, что он, поняв мою слабость перед ним, будет этим пользоваться, не вызывает сомнений.

Придется увольняться, черт… Отовсюду, причем.

Пытаюсь приладить на место часть пуговиц с форменного платья, радуюсь, что фартук выдержал крепость рук агрессора, и часть последствий можно ликвидировать.

Подхватываю телефон, который весь первый час, пока Тимур трахал меня, трезвонил, не переставая, и в итоге этот гад, матерясь, потянулся, чтоб его вырубить. Я в этот момент, помнится, пришла в сознание и попыталась отползти в сторону, но Тимур, отбросив замолчавший девайс, хмуро пресек мои слабые попытки, за ногу вернув обратно, на подходящее, по его мнению, место, то есть под себя и на свой член.

Комментировать попытку побега и слабые протестующие стоны он не стал, а просто жестко наказывал до тех пор, пока я не завыла в кулак от безумных спазмов кайфа.

Ох… Долго я еще свое падение буду переживать…

Выскальзываю за дверь и несусь со всех ног прочь, на цокольный.

Надеяться на то, что Тимур будет долго спать сейчас, не следует. И потому надо действовать быстро.

Покидать вещи в сумку, быстро обтереться хотя бы влажными салфетками, надеть, бляха муха, трусы!

И вперед, прочь из этого ада!

И телефон! Телефон поменять опять!

От последнего только плюсы, коллекторы не будут больше названивать.

Мама с братом пусть сами справляются, не понимаю, что на меня нашло, когда решила остаться в высотке и поработать какое-то время, чтоб было, что высылать.

Не матери, само собой. А коллекторам.

А теперь все, как отрезало.

Тимур, если ему шлея под хвост попадет, сам с ними разберется.

А если нет… Ну, с моих взять нечего, кроме тараканов. Даже квартира — и та муниципальная. Бить их без толку, это должны понимать, показательно наказывать — тоже.

Так что… Ничего они им не сделают. Вообще ничего.

Вспоминаю, как мне плохо было все то время, когда, после неожиданной шокирующей встречи с Тимуром и разговора на парковке, позвонили коллекторы с сообщением о долге матери и брата.

Я словно в пучину какую-то, беспросветность погрузилась, никак не могла соображать нормально. Позвонила матери, она рыдала в трубку и просила помочь, потому что брата уже побили несколько раз, и ей угрожали. На вопрос, куда пошли такие огромные по меркам нашего поселка деньги, начала что-то бессвязно лепетать про «кушать нечего» и «день рождения же».

У меня просто руки опустились."

"Мать не было жалко, честно.