Приграничье

Одинокие бархатники, чьи длинные тонкие ветви покачивались на ветру. Горьковато-кислый запах набухающих почек. Растрескавшийся асфальт дороги. Голубое небо. Желтовато-белый ослепительный шар солнца. Вот, собственно, и все.

Оно и к лучшему. От разнообразия одна головная боль. Попробуй в зарослях различи притаившихся хищников или, того хуже, бандитов. Нет, так куда лучше. Жалко, что это благолепие долго не продлится.

Поле как-то резко изменило свой цвет с серо-сине-зеленого на ярко-зеленый, а вдалеке показались крыши домов, от которых в небо поднимались тонкие струйки дыма.

— Это Октябрьский? — поинтересовался Напалм.

— Октябрьский дальше, — прикрыв глаза от лучей солнца, осмотрелся я. Показалось, или действительно по дороге кто-то навстречу идет? — Это деревня Боровая.

— А чего ты с этим порезанным цацкался? — пнув валявшийся на обочине камушек, спросил Напалм.

— Это Крест. Слышал о таком?

— Нет. Охотник за головами?

— Патрульный. Командир отряда.

— Он так крут?"

"— Не то слово, — замолчал я, припоминая один из наших последних совместных рейдов. — В том году дело было — мы в рейде на бандитов нарвались. Вообще это случайно вышло, но и мы, и они сразу палить начали.

Нас пятеро было. Бандитов человек десять. Мы двух положили, они тоже в долгу не остались: одного нашего сразу подстрелили, второй чуть позже пулю в живот словил. Пока оторваться пытались, еще одного зацепили. Да какой отрыв, когда тяжелый на руках? Зажали нас в каких-то развалинах. На ногах к тому времени только я и Крест оставались. Бандиты полезли, мы отбились. Патронов — кот наплакал. Ну, Крест и пошел на разведку. Один. Вернулся через два часа, сказал, что все в порядке. Знаешь, почти как у Высоцкого в песне получилось: «Они лежали дружно в ряд, их было восемь». Такие вот пироги.

— Круто. Но против колдуна он не попер.

— Не попер, — согласился я. И задумался. А почему, собственно, за мной послали именно Креста? Странно. Да, я из его бывшего отряда, и что? Обычно дезертирами совсем другие люди занимались. И почему Крест словно ждал, что я на него прыгну? Или мне это только показалось?

— То-то же.

— Стой, — дернул я пироманта за руку.

— Что? — завертел он головой по сторонам, а мгновеньем позже и сам разглядел идущего нам навстречу человека, длинный пропыленный плащ которого почти сливался по цвету с дорожным полотном.

Вот ведь подкрался! И как мы его раньше не разглядели?

Человек понял, что его заметили, и медленно откинул с лица капюшон. В первую очередь в глаза бросилась смуглая — не загорелая, а именно смуглая — кожа и хищный, ястребиный нос. Глаза ярко-голубые. Если Доминика можно было принять за потомка гордых испанских идальго, то этот тянул на идальго сам. Очень мне это лицо знакомо…

— Добрый день, — первым поздоровался я.