Приграничье

Дерево от удара вздрогнуло, и с него с хрустальным звоном посыпалась хвоя.

— Быстро в коровник, и чтоб не отсвечивали здесь, — шикнул на нас Григорий и попросил Мельникова: — Возьми кого-нибудь, пройдитесь по дороге, посмотрите, что там. Я схожу деревню проверю. Пошли, Лед.

Мы обогнули коровник слева — с этой стороны растительность криогеном не захватило, — продрались сквозь колючие кусты малины и залегли за поваленной водонапорной башней. На деревню открывшийся вид походил мало. На фабрику по производству наркотиков еще меньше. Или это только околица, а деревня за тем леском? От построек в первозданном виде остался только колодец — все остальное превратилось в заросшие молодыми деревцами и кустами развалины.

Нас развалины интересовали мало. Не из-за них мы сюда пришли. Совсем не из-за них.

На расчищенной от подлеска площадке стояли два вагончика. В таких обычно строители и вахтовики обитают. Рядом с ними из земли торчали деревянные колышки, видимо, еще не так давно удерживавшие свернутую сейчас палатку. Длинный навес из профнастила прикрывал от дождя остатки поленницы и скирду сена, сбоку от которой пристроился штабель грубо сколоченных деревянных ящиков.

Что еще? Собачья конура. Сторожевая вышка. Кострище. Покосившаяся кабинка туалета. Мусорная куча у леса. Вышка с ветряком. Вот оно: от смонтированного на вышке ветряка к одному из вагончиков шел толстый кабель.

Я бы еще мог поверить, что это лагерь охотников или дровосеков, вот только им ветряк ни к чему. Значит, наши клиенты.

Из-за дальнего вагончика выехала телега, и я забрал у Григория бинокль.

Люди как люди. Одежда весьма разномастная: кожаная куртка, ветровка, фуфайка с обрезанными рукавами, длинный плащ-дождевик. Вооружены двумя двустволками, обрезом и помповиком. Телега остановилась рядом со свернутой палаткой. Молодой парень в дождевике спрыгнул на землю и, поднатужившись, перебросил палатку через борт.

И кто это такие? Курьеры? Запросто. Местных от них с первого взгляда отличить можно. Местные — а я заметил троих: по караульному у вагончиков и часовой на вышке, — те в камуфляже. У караульных автоматы Калашникова, на вышке РПК.

— Ничего не чувствуешь? — прошептал я. — Я как на вон тот вагончик смотрю — виски ломит."

"— Нет, нормально все, — еще тише ответил Григорий. Ничего не понимаю. Мало того, что глаза слезиться начали, так еще и зуд по всему телу пошел. Я попытался почувствовать состояние поля магической энергии и сразу же скривился от неприятного ощущения. Самая близкая ассоциация — в черепе начали сверлить дырку. Изнутри и снаружи одновременно. Перфоратором.