Приграничье

— Точно не загнешься?

— И не надейся. — Шурик натянул варежки и, сморщившись, сжал правый кулак. — Съешь, кстати, синюю таблетку, не помешает.

— Это зачем еще? — Я присмотрелся к пилюле без каких-либо опознавательных знаков, но последовать совету Шурика не решился. А то так закинешься неизвестно чем, будут потом под каждым кустом ежики танцующие мерещиться. — Что за химия?

— Стимулятор, — пробормотал Ермолов, поднимаясь на четвереньки. — Без него никак — сейчас драпать так будем, как бы лыжи не загорелись. С егерями шутки плохи. Если нагонят — мало не покажется.

— С егерями?! — чуть не подпрыгнул я на месте и развернулся к застреленному мной горожанину. Мы троих егерей уделали?!

— Видать, повыпендриваться решили, живыми нас взять, вот и доигрались. — Ермолов поправил лямки рюкзака и уставился на догоравшие деревья.

А посмотреть там действительно было на что: хоть пламя уже почти опало, но от выгоревшей до черной земли полянки так и веяло жаром. Стоявшие в ее центре обугленные останки деревьев казались не прочнее столбиков сигаретного пепла, и даже росшие поодаль ели сменили свою синеватую окраску на легкую патину серости.

И, наверное, вовсе не в пепле дело.

— Как думаешь, этот бабах далеко виден был? — задал в общем-то риторический вопрос Ермолов.

— Шутишь? — даже не улыбнулся я.

— Да как тебе сказать… — не закончив мысль, здоровяк тяжело вздохнул и отправился собирать свалившиеся в драке лыжи.

— Это ты специально так, с чарофоном-то? — Я вытащил из сугроба лыжные палки и закинул за спину свой рюкзак.

— Да прям! — повернулся ко мне уже начавший уходить с тропы в лес Ермолов. — У этих гадов «глушители» с собой были, а чарофон на пределе работал, вот и крякнул.

Хорошо хоть не в кармане рванул.

— Не то слово, — согласился я и неожиданно понял, что дистанция между нами увеличилась просто до неприличия. Так и отстать недолго. Вот лось! Закинулся стимуляторами и прет напролом. Хорошо хоть по сторонам смотреть не забывает. И ведь не попросишь притормозить — чем раньше отсюда уберемся, тем лучше. Всяко шкура целее будет. Что ж, придется тоже таблеточку съесть. Где она, кстати? Тьфу ты, кислая, зараза…

— Шурик, ты подонок.

 — Прополоскав рот, я сплюнул под ноги воду и оперся на лыжные палки, опасаясь замертво свалиться в сугроб. Голова кружилась, легкие горели огнем, а ноги просто-напросто отказывались держать измученное тело. Да и шатало меня от усталости, как лист осиновый на ветру. Еще и во рту привкус такой стоял, как не всякий кот нагадить умудрится. В общем, давно мне так хреново не было. Хотя вроде и начало отпускать помаленьку… — Сволочь ты, Шурик…"

"— С фига ли? — притворно удивился держащийся бодрячком приятель.