Птицы небесные. 1-2 части

Из окна доносился знакомый голос:

— Зайди на минутку!

Огромный старец, не вставая, приветствовал меня улыбкой и, когда я целовал его руку, он другой рукой гладил меня по плечу. Затем открывал настенный шкафчик и, достав маленькую рюмку, наливал в нее немного коньяка:

— Выпей, а то заболеешь!

— Я не пью, отец Селафиил!

— Выпей за послушание!"

"В глазах его мелькали искорки доброго смеха. Ради его доброты, я выпивал глоток коньяка и снова уходил в дождь и в снег на объекты. Но грел меня в непогоду не этот коньяк, а тепло любвеобильного сердца, оставшееся в моей памяти.

Кстати, пожатие его руки было таким крепким, что даже благочинный, человек недюжинной силы, рязанский богатырь, морщился от боли: «Хватит, отец, руку раздавишь!» — и все стоявшие вокруг улыбались, радуясь тому, что еще не перевелись богатыри на русской земле.

Еще меня расположил к себе один удивительный архимандрит. Это был старый монах, отец Вениамин, грузный, с одышкой, на протяжении многих лет заведовавший монастырским продовольственным складом.

Первая встреча с ним навсегда врезалась мне в память. Когда мы, послушники, расчищали снег возле гаража, он вышел из своего склада и подошел ко мне:

— Благослови, отче!

— Батюшка, это я должен просить у вас благословение!

— А ты тоже меня благослови! У меня к тебе просьба: почисти дорожку от гаража к складу!

— Понятно, батюшка, благословите!

И я взялся раскидывать снег, который большим сугробом, упавшим с крыши, перекрыл дорогу к складу.

«Если здесь такие смиренные архимандриты, то какими же смиренными должны быть наместники и епископы?» — думал я, старательно трудясь над расчисткой дорожки. Этот добрый архимандрит очень меня выручил, когда узнал, что от постоянного питания мороженым хеком, которым кормили нас в монастыре, у меня в ногах начались болезненные судороги. Кажется, кто-то из послушников рассказал ему об этом. Однажды зимой он позвал меня внутрь склада, подвел к полкам, на которых стояли банки с консервированными овощами, и сказал:

— Выбирай!

— Отец Вениамин, мне нельзя со склада питаться! — запротестовал я.

— А я сказал: выбирай! Это мое благословение! — непреклонным голосом ответил мой благодетель.

Я взял несколько банок стручковой фасоли.

— Бери еще!

— Мне хватит, отче!

— Тогда, как фасоль закончится, снова приходи…

Вот эта стручковая фасоль и хлеб стали надолго моим подспорьем в борьбе с судорогами ног.