Птицы небесные. 1-2 части

Наш класс посадили близко к сцене и поэтому нам были слышны все негромкие разговоры между сидевшими за столом гостями, преподавателями и ректором. Желая прекратить затянувшееся молчание Святейшего, к нему осторожно подошел его помощник, представительный архидиакон, и тихо стал подсказывать Патриарху на ухо слова речи: «Дорогие мои друзья — студенты и преподаватели…» Но тот спокойно повернулся к нему и громко сказал на весь зал: «Так может ты и скажешь?» Архидиакон, смутясь, отошел в тень за занавес.

Однако, одно направление в Русской Православной Церкви неприятно коснулось и меня. Однажды всем семинаристам объявили по классам, что необходимо собраться в актовом зале на встречу с религиозной делегацией из разных стран, представляющей движение за мир во всем мире. Что-то во всем этом скрывалось неладное, потому что инспектора строго объявили: «Кто станет укрываться от этого мероприятия, будет наказан, вплоть до исключения!» По пути в актовый зал я решил зайти в туалет и там отсидеться, но у дверей комнаты уже стоял грозный инспектор.

На сцене актового зала, за длинным столом, мы увидели буддистов в оранжевых одеяниях и, кажется, американцев из какой-то свободной «церкви». Одна американка из их числа быстро ходила по рядам и раздавала студентам листки с текстом и говорила по-английски: «Сейчас все вместе будем молиться по этим молитвам!» На листке я прочитал нечто вроде: «Да исполнится миссия Израиля, миссия Америки, миссия Италии…» и тому подобное.

Наклонившись к соседу, я прошептал: «Да ну их, с их молитвами! Я не могу молиться по этим листкам!» Семинарист согласно кивнул головой. За столом поднялся человек, говоривший по-русски с сильным акцентом, и сказал, что сейчас вслед за ним все должны повторять слова молитв из записок, которые нам были розданы. Зал начал хором повторять слова молитв вслед за оратором, но многие семинаристы сидели молча. Я опустил голову и молчал, решив, что больше в эти игры я играть не буду. Сидевшие среди нас преподаватели строгим шепотом уговаривали студентов: «Молитесь! Молитесь!» Ощущение на душе от этих «молитв» было очень тягостное. Полагаю, что большинство студентов и преподавателей молилось без всякой задней мысли, считая, что все это действие — пустое празднословие.