Птицы небесные. 1-2 части

Вечером я пришел к своему духовнику:

— Батюшка, что делать? Загнали всех нас на дурацкие молитвы с буддистами и сектантами и угрожали, что исключат всякого, кто будет уклоняться от чтения молитв…

— Ты не ходи больше на подобные собрания!

— А если исключат?

— Пусть исключают… Православие — это наша жизнь, в которой нет компромиссов с диаволом!

Эта беседа явилась для меня настоящим уроком хранения Православия и укрепила в необходимости не уклоняться от него ни на волос, даже ценой каких-либо неприятных последствий. Подтверждение этому я нашел впоследствии в первых машинописных книгах отца Софрония (Сахарова), ходивших по рукам братии.

Итогом экуменических встреч явилась стелла, водруженная японскими буддистами в сквере неподалеку от храма Пресвятой Богородицы. Воспылав ревностью хранения православной веры, вместе с преданным моим другом той поры, отцом Прохором, мы решили ночью выкопать этот каменный языческий символ и разбить. Приятной неожиданностью для нас явилось то, что когда ночью мы забрались в сквер с лопатами, то не обнаружили этой стеллы — кто-то до нас уже выкопал ее и унес.

Нам оставалось от всего сердца порадоваться за тех решительных парней, которые сделали это, опередив нашу попытку.

Несмотря на политические веяния того периода, семинарская жизнь стала для меня благословенным временем дисциплинированна душевных устремлений, порой благодатного посева необходимых знаний и основ Православия. Учебу в семинарии можно сравнить с периодом новоначального послушника в монастыре, когда душа приобретает необходимый фундамент монашеской духовной жизни в начальном этапе стяжания смирения и благодати.

В семинарии мне все стало родным: и семинарский храм Покрова Пресвятой Богородицы, и преподаватели, с их тихими ровными голосами, чтение молитв в классах перед началом занятий, сами классы, с лампадами и иконами в углу, и, конечно же, семинаристы — большей частью самые лучшие юноши, которых мне довелось встретить за всю свою жизнь.

"

"Когда я стоял в храме на службах среди множества молящихся студентов, сердце мое наполнялось тихим счастьем, ощущая причастность к большой и прекрасной семье — духовных чад преподобного Сергия. Особенно мне нравился обычай при пении «Честнейшей» опускаться на колени, как делали многие семинаристы, и, положив горячий лоб на свои ладони, лежащие на прохладном полу, сладко молиться Пресвятой Богородице.

Однажды в этой семинарской церкви мне неожиданно довелось увидеть глазами и ощутить всей душой, как Святой Дух сгущается, уплотняется и, словно текучая благодатная сущность, входит в потир, стоящий на престоле. Это переживание стало сопровождать каждую литургию.

На исповеди я, волнуясь, рассказал батюшке об этом видении.