Секретные поручения

Не больше!

Все время, пока Миролевич отвечал на вопросы, поигрывая чашкой остывшего кофе в руке, Ирину Алексеевну обхаживал сам Григорий Григорьевич Коржов. Ирина вернулась веселая и возбужденная, на губах играла загадочная улыбка.

— Как нога? — спросил Николай Петрович.

— Я о ней и забыла, Коля, честное слово.

Миролевич наклонился к ее маленькому уху, тронул губами пахнущий горной маргариткой завиток волос.

— Наш дорогой Григорий Григорьевич случайно не подбирается к твоему инструменту?

— полушутя спросил он. — Надеюсь, ты сказала, что на нем играю только я?

Ирина Алексеевна со смехом запрокинула голову.

В ее глазах Миролевич прочитал любовь и желание. Ради этого выражения он и продал душу дьяволу. Нужна была хорошая квартира, соответствующий ремонт, приличествующая обстановка, новая дача, дорогая одежда… Наверное, и так она его любила, но по мере того, как все это появлялось, любовь становилась сильнее, а желание — откровеннее…

— Дорогая…

— Продолжим, друзья! — объявил Коржов, приглашая гостей вернуться к основному столу.

Едва открылась дверь, из банкетного зала донеслись залихватские звуки семплированных гармошек, а усиленный мощными динамиками скрипучий тенорок — известный на всю Россию тенорок, — проскандировал: ""С-ДНЕМ-РОЖДЕ-НЬЯ!

С-ДНЕМ-РОЖ-ДЕ-НЬЯ!""

— Вот оно, — тихо сказал Николай Петрович Миролевич, сжимая руку жены.

Ирина Алексеевна без лишних слов поняла его.

Вот оно…

Есть такая тоненькая, незаметная черта. Пока ты стоишь перед ней — неважно, как далеко: за полтора километра, за метр, за десятую долю миллиметра, — тебя не замечают, ты никто. Ты относишься к бесконечному множеству простых натуральных чисел.

Но стоит только переступить эту черту, сделать крохотный шажок, ровным счетом ничего не меняющий в твоей сути и почти никак не влияющий на размер твоего оклада — и вдруг оказываешься в дамках. Сотни высокопоставленных глаз начинают одобрительно поглядывать в твою сторону, будто им только что навели резкость. Секретарши в обитых лосиной кожей кабинетах ни с того ни с сего начинают кокетничать с тобой и подают уже не обычный растворимый «Нестле», а настоящий кофе, приготовленный из смолотых в ручной мельнице зерен.

Но главное в том, что большие боссы приглашают тебя на свои вечеринки и утренники: «… Сегодня по-простому, Петрович, без затей, в тапочках и подтяжках».

Или: «Сегодня Сам придет, будем в смокингах напиваться». И вот ты принят в элитный клуб, где раз в неделю появляется знакомая всей стране фигура с неестественно приподнятыми плечами, и ты жмешь дряблую обессиленную руку, с которой на тебя осыпается золотая волшебная пыльца. И ты стоишь, весь в этой пыльце, и отныне все, что ты ни сделаешь; — ты сделаешь правильно. Вот оно.