Секретные поручения

Юрисконсультом хотя бы…

— Да при чем здесь баллы, я сам захотел! Зачем мне протирать штаны в конторах?

Да и потом — адвокатура не по мне… Заискивать перед всякими негодяями, пожимать их потные, грязные руки…

— Значит, теперь ты будешь ходить в синих штанах, синем кургузом пиджачке и в погонах. И от тебя будет пахнуть, как…

— В прокуратуре уже не носят синюю форму, — сказал Денис.

— …И от тебя будет пахнуть, как от всех этих… жлобов.

— От них ничем особым не пахнет, мам. Зря ты так.

— Когда я говорила с ними, они все время чесали себя вот здесь!.. — вскипела мама.

Показывать, где именно, она, правда, Не стала. — От них пахло чесноком и мужской уборной!

— Это ты говорила с милиционерами, мама. А я буду работать не в милиции, а в прокуратуре!

— Никакой разницы между ними нет!"

"…Очень красивые глаза. И очень умные. Если хорошенько напрячь воображение, можно представить, что Джоди — заколдованная принцесса. Скажем, младшая дочь султана Брунея или испанского короля Эдуарда, которая злоупотребляла наркотиками. Или чем-нибудь похуже. А может, она — плод кровосмешения. Может, она родилась такой, ее хотели утопить, но она выплыла, забралась на теплоход, следующий в Азовское море, а потом на перекладных добралась до Тиходонска.

И все, что у нее осталось от прежней жизни, — серебряная пластинка, надетая при рождении и похороненная где-то под ее густой шерстью, с полустертой надписью на норвежском или английском.

— Я никогда не обещал тебе, что стану адвокатом или юрисконсультом, — сказал Денис. Первую часть фразы: «Что ты ко мне привязалась!» — удалось проглотить, хотя она так и рвалась наружу.

— А я не обещала тебе, что обрадуюсь, если ты наденешь форму и прицепишь кобуру, — сказала мама и ушла на кухню.

Джоди поковыляла за ней.

— Я буду ходить в костюме! А пистолетов там, кажется, не дают…

Мама включила радиоприемник. Нервно стукнула духовка, послышался запах печеного мяса. Денис спрятал зачетку, взял толстое махровое полотенце из шкафа и отправился в душ.

На противоположной от ванны кафельной стене — большое, в полный рост, зеркало.

Его еще отец повесил. В нижнем углу Денис когда-то прилепил переводную картинку с истребителем И-16, «ишачком»; сейчас от него остались только разноцветные ошметки в форме облачка, словно после прямого попадания.

Когда вылезаешь из ванны, хочешь не хочешь все равно видишь себя в зеркале — потому что вешалка с рожками для полотенец и чистого белья расположена как раз над ним.

В одежде он мало похож на амбала. А сейчас видно, что пресс на животе обозначился «крестиками-ноликами», плечи раздались из стороны и плавно переходят в шею, обросшим мышцами ногам вроде как стало тесновато в узком тазу.