Секретные поручения
После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Если бы не секретное поручение, скорей всего он бы внял ему. Но Холмс не принадлежал сам себе и не мог позволить себе роскоши поступать так, как хочется.
— Я не хочу ни с кем ссориться, Александр Петрович, — сказал Денис. — Я признателен вам за то, что вы для меня сделали. Но я уже отправил рапорт.
— Что ж, — Курбатов развел руками и встал. — Тебе видней. Только помни: признательность проявляется не в словах, а в поступках.
Уже взявшись за ручку двери, он оглянулся.
— Кстати, в деле Кружилина очень мало доказательств. И большинство притянуто за уши.
— А при чем тут Кружилин? — напрягся Денис.
— К слову. Если все будут такими чистоплюями, то возиться с ним никто не станет.
Куда проще спустить дело на тормозах. И выпустить его на свободу.
Дверь за Курбатовым мягко закрылась.
Через день прокурор области признал доводы Петровского убедительными и отменил распоряжение Степанцова о передаче дела Курбатову. Больше того, Победенный позвонил Хулио и сказал:
— Твой Петровский — парень цепкий, принципиальный. Ты его поддерживай, нам такие нужны!
— Я поддерживаю, — промямлил Степанцов.
— И хватит его в стажерах мариновать. Времени прошло достаточно, он себя проявил хорошо, готовь на него представление.
— Есть, — с кислой гримасой ответил прокурор города. Гримасу по телефону рассмотреть, конечно, нельзя.
Потом Степанцов вызвал Курбатова и пересказал ему содержание разговора с Победенным.
— Значит, мальчик не так прост, как кажется, — Курбатов озабоченно поскреб в затылке. — Откуда же у него «рука»? Совершенно непонятно!
— Вот и разберись, — сказал Степанцов. — Ты же любишь все знать!
Они многозначительно переглянулись.
* * *Виталию Старыгину летом исполнилось двадцать три, и он совсем не был похож на своего покойного брата-шоферюгу. Лицо узкое, вытянутое, спокойные выразительные глаза. Виталий учится на четвертом курсе искусствоведческого факультета Российского Гуманитарного университета — единственного частного вуза в Тиходонске, где профессорский оклад колеблется в пределах семисот долларов, а семестр обучения стоит полторы тысячи.
— Наверное, никто больше не придет, — сказал он ломким баском, оглянувшись еще раз через плечо. — Без четверти три.
— Нет, не отпущу, — сказал Денис. — Идем.
Кроме Виталия, он вызвонил накануне еще двоих: отца и сестру Берсенева. Те довольно сдержанно пообещали ему, что придут сегодня ровно в два к зданию прокуратуры. И вот — не пришли. Виталий, напротив, явился минута в минуту, в балахонистом пальто из шотландки, джинсах и огромных тяжелых башмаках. Студент, одним словом.
Они еще постояли около «уазика», ожидая, когда вернется шофер, который зашел попить кофе к Снетко.
