Секретные поручения

Голубые прожекторы превратились в два озера, она вскочила, каблучки ее кожаных туфель зацокали по направлению к двери.

— Катись, давай-давай.

В предбаннике стук. Грохот. Светка влетает обратно спиной вперед, чуть не падает. На пороге вырастают два хлопца-крепыша с картофельными носами, похожие друг на друга как братья Знаменские.

— Все сидят на своих местах, — объявил один.

Он остается у дверей, говорит тихо второму: только не дури, понял? Второй направляется к кровати, где спит Коля Лукашко. Зотова по инерции продолжает прихлопывать Родика к кровати ягодицами, она смотрит на гостя пустыми, как автомобильные фары, глазами.

Брат Знаменский бормочет ей одобрительно: оп-оп, девонька… Потом подходит к Лукашко и бьет ногой по почкам. Лукашко орет, вскакивает на кровати.

— А? Что?..

— Ясак, — говорит брат, внимательно рассматривая заусенец у себя на ногте. — Ты задолжал за сорок понюшек, Лукаш. Не расплатишься — будут платить твои друзья. И подруги тож.

В блоке воцарилась мертвая тишина, слышно даже, как тараканы под плинтусом шерудят. Наконец Родик сбросил с себя Зотову, встал, качаясь, на ноги. Его брюки гармошкой сложились у щиколоток.

Лицо гипсовое, глаза бешеные, без зрачков.

Гашиш вовсю прет из него наружу, но Родик сдерживается. Он умеет сдерживаться, если захочет.

— Так, пацаны, — говорит он сдавленным голосом. — В жопу. Оба. И чтоб я вас здесь больше не видел. Ясно? В жопу. Мой папа…

— Может, все-таки лучше в рот возьмешь? — переспросил брат Знаменский, доставая из кармана ножик и аккуратно отрезая заусенец.

— Не надо, мужики, — попросил Коля Лукашко, лицо у него пошло пятнами, на подбородке заблестела слюна. — Я одолжу денег, я сейчас…

Первый брат Знаменский, что у дверей стоял, — влетел в стену так, что на уровне его носа на крашеной штукатурке осталась кровавая клякса с быстрыми тонкими лучиками, расходящимися во все стороны.

Сергей не торопился отпускать его, он еще раз размахнулся и двинул парнишку головой о косяк. Потом распахнул дверь и выбросил в коридор. Из туалета послышалось встревоженное бормотание Соломона. Он молился на своем родном суахили.

— А теперь сложи свой сраный ножичек, — сказал Сергей, наставив палец на второго брата Знаменского. — И дергай отсюда по-быстрому! Ну!

— Ты здоровенный кусок говна, — уважительно сказал крепыш, пряча ножик в карман.

Он вышел на коридор, помог подняться своему товарищу, закинув его руку себе нашею.

— Но, бля буду, судьба тебе сдохнуть по дороге в реанимацию! — крикнул он уже возле лифтовой. — Попомни мое слово!

Светка Бернадская подбежала к двери, захлопнула, закрыла на замок.

— Серый, ох, дурак… — пробормотал Коля Лукашко, погружая лицо в ладони. Он еще не протрезвел. — Ты ж не выйдешь, говорю тебе. И я не выйду. Никто.