Шаг влево, шаг вправо

В тот момент, когда я уже собралась выйти из комнаты, он встрепенулся и спросил:

– Татьяна Александровна, вы куда?

– Я хотела попросить Антонину сварить мне кофе. Она сегодня такая любезная!

– Я пригрозил ей увольнением, вот она и призадумалась – найдет ли другую работу без рекомендаций? Мы сейчас вместе пойдем в столовую. – Клиент поднялся на ноги. – Пришло время обеда, а Тоня, похоже, не решается меня побеспокоить.

Мы спустились в столовую. Домработница начала быстро накрывать на стол.

– Можно вас попросить? – обратилась я к ней, когда она поставила передо мной тарелку с грибным супом.

– Да, я вас слушаю, – прислуга застыла с выражением покорности на лице.

– Сварите мне, пожалуйста, крепкого черного кофе, – мягко попросила я.

– Хорошо, – Антонина поспешила в кухню.

Обедали мы с Сергеем Федоровичем в молчании. Чувствовалось, что он все еще осмысливает и переосмысливает все произошедшее. С одной стороны, его мрачные предположения не оправдались – драгоценности выкрали не его дети, а совсем другие люди. А ведь я же просила Степанова раскинуть мозгами насчет того, кто из посторонних был вхож в этот дом и мог подобраться к тайнику! Я также выдвигала версию о том, что кто-то из фигурантов того давнишнего антикварного дела замыслил отыскать драгоценности и претворил в жизнь свои планы. Однако Сергей Федорович вбил себе в голову, что, кроме Кости и Арины, никто не был в состоянии это сделать, и попал в ловушку собственных заблуждений. Постоянно размышляя о пропавших раритетах, он не видел, что на самом деле происходит в доме, чем живут члены его семьи. А происходило то, чего он никак не ожидал. Внук боялся признаться, что потерял новый мобильник, и залез в долги. Дочь взяла кредит, в результате чего она могла лишиться не только бизнеса, но и недвижимости. А сын, сотрудник полиции, не гнушался примитивным шантажом. Однако стоило ли обижаться на Сашу, Арину и Костю за то, что они не были с ним откровенными? Они ведь попросту пеклись о его здоровье…"

"Суп Сергей Федорович съел, в морковном салатике лишь поковырялся, а на тефтели с картофельным пюре его уже не хватило. Выпив стакан минеральной воды, он поднялся к себе, так и не проронив ни слова. А у меня проснулся аппетит, поэтому съела все, что подала мне Антонина, и теперь ждала кофе, надеясь, что он простимулирует интенсивную работу моих мозгов. Мне ведь тоже было о чем подумать! Я считала несправедливым обогащение Хрековой и Наумова за счет краденных (причем не единожды!) музейных экспонатов. Откровенно говоря, мне очень хотелось, чтобы раритеты вернулись в наш «Эрмитаж».

Кофе, сваренный Антониной, оказался напитком средней степени паршивости.