Шаг влево, шаг вправо

Все-таки его приготовление требует участия души, поэтому для меня это – определенный ритуал, иначе говоря, священнодействие. Тоня в него, определенно, не была посвящена. Ну что ж, это – удел избранных! Я с трудом допила чашку, которая, кстати, была чайной, а не кофейной, и встала из-за стола. Говорить «спасибо» было некому – Тоня вышла на улицу, чтобы выбросить мусор.

Уже на лестнице я почувствовала запах сигаретного дыма. Ну что за привычка курить в спальне? Постучав, я вошла.

– Татьяна Александровна, я хочу вам сказать, что вы довольно быстро справились с работой, которую я вам поручил. Сумели-таки сорвать те нелицеприятные ярлыки, которые я навесил на своих детей. Я очень рад признать, что был не прав. Что же касается ошибки, которую вновь совершила Арина, то она… не смертельна. Если уж этот дом уйдет в счет уплаты банковского долга, мы вернемся обратно в нашу старую добрую квартиру в Алтайском переулке. Раньше ведь мы там жили – все впятером, значит, и вчетвером поместимся. И потом, сколько мне еще осталось времени?

– Сергей Федорович, не говорите так! – вставила я, прервав его монолог.

– Я говорю, как есть. Мой век подходит к концу… Ладно, не будем о грустном. Вернемся к делу! Поскольку расследование закончено, вы можете собрать все свои «жучки». Они нам действительно помогли, но больше уже не понадобятся. Антонина скоро уйдет, так что она не будет вам мешать.

– Погодите, а как же драгоценности? – растерялась я.

– А что – «драгоценности»? Вы же знаете, что они не являются моей собственностью. – Степанов потушил сигарету, но остался стоять у окна.

– Знаю, но разве вам не обидно, что они так и не вернулись в музей, а попали в чьи-то корыстные руки?

– Обидно – не обидно, это уже неважно. Сам виноват, что так случилось! Знаете, вся эта ситуация очень напоминает мне детскую сказку о Курочке Рябе. Подобно тому деду, да и бабке, я не сумел распорядиться золотым яичком, и тогда им по-своему распорядилась мышка, которую они и не звали… Ну что здесь поделаешь? Кусать локти бесполезно, остается только смириться с произошедшим. Вот и я намерен смириться с тем, что антиквариат… уплыл. Если честно, я сейчас – впервые за двадцать с лишним лет – почувствовал себя свободным! – признался Сергей Федорович. – Пока я был хранителем золотого футляра для молитвослова и песочных часов в драгоценном корпусе, я чувствовал свою ответственность за их дальнейшую судьбу. Теперь эта ответственность с меня снята. Спасибо вам, Татьяна Александровна, за все! Если бы судьба – в лице врача Александра Николаевича – не послала мне вас, я просто извел бы себя подозрениями. Но было бы гораздо хуже, если бы я решился предъявить Косте и Арине свои обвинения. К счастью, этого не произошло.