Стая

Он даже не локки… он – один из богов! Нет, он – самый главный над богами! Водд осыпает его золотом, Велера омывает ноги, Дорос охраняет покой, а Колина…

Лай внезапно остановился, не обращая внимания на сумасшедшую пляску скал и ядовитое шипение сухих деревьев. Нет, у него есть Кота! И даже сама Колина не могла быть такой… прекрасной, соблазнительной и страстной. Перед глазами мелькнуло милое лицо. Она тряхнула черными волосами, расхохоталась и… запела басом, превратившись в кривую физиономию жреца. Тот в экстазе вытаращил глаза и ударил в бубен перед самым носом юноши. Качнувшись, Лай осмотрелся, пытаясь разглядеть среди буйных волн каменной почвы тонкий силуэт девушки…

Он сидел под кустом. Густая листва скрывала от посторонних глаз тропинку. Кто мог здесь ходить? Да кто угодно. Из деревни к старику приходили каждый день. Эк скрутило! Шорох. Не хватало еще зверья! Говорят, такие сильные запахи привлекают хищников. Они чуют, что жертва слаба и идут по следу. Водятся ли в здешних местах крупные звери? Этого он не знал…"

"…темнеющее небо разрывали молнии. Качая зарождающиеся звезды, они разноцветными кляксами стекали на острые челюсти озлобленных скал, теряясь в глубине теней. Каждый раз, когда Лай прищелкивал пальцами, люди вокруг иступлено кричали, топали ногами, выражая крайнюю степень восторга. Но Лай не обращал на них внимания. Он видел только ее. Завороженное выражение на удивленном личике бледной Коты стоило всех сокровищ мира. Вот она повернулась к нему. В свете ярких вспышек блеснули мокрые дорожки на щеках. «Еще», – неслышно шепнули пухлые губы. Он чуть не умер на месте от счастья. Да он готов был взорвать всю долину, лишь бы еще раз увидеть, как блестят черные глаза. Вскинув руки, выпустил в небо целый ворох огненных химер, образующих хоровод вокруг луны, беспомощно повисшей на туго натянутой веревке горизонта…

Показалось глухое рычание. Он замер: только не это! Хорош же он будет, сверкающий голой частью тела, которую приличные люди привыкли скрывать. Может, лучше надеть штаны? Путаясь в одежде, далеко не убежишь. Но остановиться он не мог…

…непроглядная тьма. Тьма и смех. Холодящий кровь, ужасный, чарующий смех. Кажется, он – его собственный. А тьма? Лай открыл зажмуренные глаза, но светлее не стало. Лишь где-то там, наверху, мелькали неясные, размытые точки света. Руки сжимали нечто, более похожее на короткие волосы. Очень жесткие и густые. Прислонившись к ним лицом, почуял запах. Зверь нес его на своей спине через ночь. Где они – совершенно невозможно рассмотреть. Этому мешали слезы, которые холодный ветер выжимал из глаз и ими же, словно мелким песком, царапал кожу щек.