Стая

…Багровый оттенок неба, словно ржавый край огромного колеса, странно сочетался с маленьким человечком, с ног до головы обмазанным кровью. Человек прыгал по кругу, очерченному каменными столбами, тоже щедро окропленными тягучей багряной жидкостью. Старый засаленный бубен мелькал в воздухе. Звериная морда оскалила страшную пасть. Глаза. Черные глаза волка смотрели прямо и спокойно, так, как будто он уже давно умер, и только магией жреца все еще жив. Под волчьей головой огромный костер лижет голые камни. Жрец гортанно выкрикивает что-то и бросает в огонь. Вспышка. Круговерть. Танец. Еще и еще. Лай вдруг приблизился к нему… или это жрец метнулся к нему навстречу. Тогда почему же голова зверя тоже стала такой большой? В тонких багровых пальцах зажат оранжевый мешочек. Вспышка. Страшный крик. Морда зверя заслонила собой все. Глаза его сияли красным огнем…

– Это жестоко, – крикнул Лай, краснея до кончиков волос. – Я верил тебе… а… ты!.. – И захлебнулся от возмущения.

– А я лишь втолковываю тебе самую главную истину, – невесело усмехнулся Уоз и вытер пот со лба. – Никогда не верь локки! Даже если считаешь его другом… Нет, особенно, если считаешь другом! Не повторяй мои ошибки, парень. За них приходится платить… чуть дороже, чем стоят новые штаны и твоя гордость…

…мерцание огненных лепестков в каменной яме. Стон, шорох, рык. Пляска нервных теней на темных стенах, в которых неровные ниши зияли голодными глотками. Пальцы, ласкающие гладкую кожу. Трепет ресниц на влажных от пота щеках.

– Ты светишься, – нежно выдохнула Кота. – Как луна…

Вихри. Белые сказочные создания плясали вокруг. Плясали внутри. Двоились. Троились. Образовывали светящийся белоснежный ком, и тут же распадались на сотни тоненьких змеек. Смех отступника, маячивший где-то на грани рассудка и сладких иллюзий самого Мороса, становился все громче и громче. Где он, – внутри или снаружи? Перерос в громогласный хохот. Злой, жестокий, надменный. Хозяйский…

Глава 12

Как же утомительно ярко. Сильный свет отчаянно и болезненно слепит глаза. Лай зажмурился, но все равно его видел. Может, он – солнце? Бесконечное множество вспышек уже наводнило все внутри, точно сильный ливень по капле заполонил хлипкую плотину, которая вот-вот прорвется. Разит, переливается, заполняет все вокруг… И тогда не останется той малой части его самого. Она растворится навеки в этом невероятном сиянии.

Хрип. Сухой кашель. Яркие, подвижные, словно живые, многочисленные искры заметались с новой силой, отзываясь тупой, ноющей болью в висках. Перевернулся на бок. Свет, как вода в полупустом горшке, перекатился в правое плечо. Попытался сесть. Голова загудела, как будто он не человек, а лишь неровный уродливый нарост на скале, тайное убежище смертельно-опасных степных ос.