Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

— Я тут на досуге камеры университетские просмотрел…

— И?

— Сцена твоего похищения есть на записи. Ты можешь обратиться в полицию.

— А смысл? — грустно хмыкнула, сцепив пальцы в замок. — Было темно. Все, что можно понять по записи — марку и модель машины. Номера они специально заляпали грязью. Все трое использовали балаклавы в качестве маскировки. Это дохлый номер, Марат Евгеньевич. Сами понимаете.

Мужчина молчал несколько долгих секунд.

Затем философски протянул:

— Нет, если правильно использовать этот козырь.

— Правильно? А как правильно?

— Спровоцируй ее на признание.

— Я… не понимаю!

— Господи, Попова! Что ж так трудно-то с тобой? Элементарно ведь все! Просто добейся встречи с ней, выведи на серьезные эмоции, а когда она перестанет себя контролировать, намекни, что у тебя на руках есть доказательства ее преступления. Что твои похитители схвачены и уже дают показания против нее. Поверь, в таком состоянии она сама себя выдаст! Главное, чтобы в этот момент ты все записывала на камеру. А потом пригрозишь этой сучке, что обе записи попадут в полицию, если она не оставит тебя в покое. Вот, собственно, и все.

— Кристина — не дура! Она заметит, если я буду тайком снимать ее!

— Значит, приведи девку туда, где камеры установлены уже по умолчанию. И я сейчас говорю про скрытые камеры, Юля. Про те, к которым ты потом без проблем получишь доступ, хорошенько попросив об этом… Назимова.

«О, Господи! А ведь он прав! Прав!»

Заговорщицким шепотом она уточнила:

— Получается, я должна назначить Кристине встречу в клубе и якобы для большей уединенности затащить ее в одну из приватных комнат, где точно установлены камеры с прослушкой. Там разговорить ее, а после…

— Ну да! Примерно так!

Будучи не в силах сдержать эмоции, Юля завизжала:

— Марат Евгеньевич, вы… да вы — чертов гений!

Поддавшись восторженному порыву, не отдавая отчета собственным действиям, она обхватила ладонями его лицо и смачно чмокнула в щетинистую щеку.

Вернее, попыталась. В последнюю секунду Каримов резко повернул голову, и ее бедное сердце ухнуло в самую настоящую бездонную пропасть — их губы соприкоснулись…

Глава 19

Услышав ее восторженный вопль, Марат что есть мочи стиснул руль своими грубыми ручищами.

До боли. До хруста костяшек. До онемения в пальцах.

Проклиная весь белый свет, Каримов категорически запрещал себе смотреть в ее сторону. Но… Он догадался о намерениях Юли, едва она придвинулась ближе. Едва обхватила нежными ладонями его лицо и потянулась к щеке.

«Ты что творишь-то, дурочка? Сорвусь же!»

Внутренности скрутило тугим узлом от ее нечаянной, но столь желанной близости. От нежного аромата ее тела (проникшего в ноздри, просочившегося в легкие, пленившего мысли и отравившего кровь) помутился разум.