Тень Великого Древа (СИ)

Он в тренировочном зале, голый по пояс, поджарый, красивый. Любуется собой на фоне мелкого братца… Нет же, глупая память, снова ты путаешь! Рихард – вон там: не человек, а личный вымпел командира. Успешно ввел шаванов в бой и теперь скачет на северный фланг. Там, за валом, стоит наш батальон, прикрывая подступы к стене. Над батальоном знамя Блэкберри – того самого, кому Рихард служил греем.

А вот и замок. Сжимается сердце. Ненавистный замок, обожаемый замок, предмет горечи и гордости, обиды и восторга. Здесь все: великий каменный отец, семнадцать правил, сон под крики часовых, посвящения в кайры, слуги смывают кровь с мостовой.

Здесь мать – глухая, особым способом закрытая, сбежавшая в облака. Здесь сестра – ранимая, как лепесток розы, единственная, живая. Здесь: стыд, бесконечный, днем и ночью, без продыху, за любой поступок. И здесь же – гордость: первая, нежданная, потому дикая. Я вернулся живым из Запределья. Я воин, я герцог. Я – Север!

К этому замку Эрвин чувствует то же, что булатный клинок – к кузнечному молоту и огненному горну.  Замок - мучитель и создатель в одном лице. В данный момент он гибнет.

Центральный корпус врага – шаванский – добрался до южного моста. Они не спешат идти на штурм, а методично, с минимальными потерями расстреливают замок. Мечут огненные стрелы в бойницы галерей, в окна жилых башен. Вспышка. Вспышка. Озерная башня, комната с трофеями. Вспышка. Южная башня, офицерский салон. Вспышка. Вспышка. Моя спальня. Будуар сестры. Вспышка…"

"Три башни горят. Не дымятся, а полыхают, словно свечи. Горят стропила, доски, драпировка на стенах. Горят гардины, гобелены, портреты предков, мои книги, сестринские куклы. На крышах вспыхивают катапульты, склады бочонков со смолой.

Башни плещут огнем во двор, сеют по ветру куски пылающей материи. Войско отца – все, что осталось, – осыпает огненный снег.

Эрвин замирает, как статуя, и смотрит, не отводя глаз. Остальные беглецы – обозные слуги Шейланда – тоже стоят вокруг него. Они расслабились: добежали до долины, спрятались за шеренгу медведей - кажется, спаслись. А тут-то хорошо: Избранный побеждает, Первая Зима горит. Разинули рты, смотрят…

- Чего встали, к Избранному идем, - шепчет Эрвин вдове Шер.

Он взял ее с собой в качестве голоса, поскольку свой окончательно утратил.

А также как маскировку: двое на одном коне – кто они, если не беглецы?

- Милорд, - шепчет вдова, - я вам соболезную.

Ее лицо пылает, а голос дрожит. Она тоже не сводит глаз с пожара. Перекрывая горечь гневом, Эрвин шипит:

- Чего встали! Быстрей к Избранному! Он нас спасет!

Вдова кричит его слова, а Эрвин пускает коня вскачь. Толпа приходит в движение и движется бегом через лабиринт, прямо к орде, рыщущей у замка.

Эрвин находит глазами своих.