Тень Великого Древа (СИ)

Вот Хайдер Лид верхом на осле, переодетый в погонщика. А вот сестра на одном коне с кайром Обри. Лицо Ионы в саже, из глаз бегут слезы, оставляя темные дорожки на щеках.

Толпа беглецов пересекает лабиринт. На пути встречаются солдаты: раненые бредут в тыл, вестовые мечутся между подразделений. Беглецы всем кричат:

- Нас атакуют сзади! Там Персты Вильгельма!

Кто-то пугается, кто-то не понимает, кто-то спешит доложить графу. Толпа бежит. Все ближе горящий замок и орда.

Похоже, лабиринт сделан в виде спирали. Они проходят виток за витком, пока не оказываются в последнем.

Еще ряд ледяных глыб – и озеро, дым надо льдом, шаваны на берегу. А под ногами – трупы. Здесь был рубеж обороны, но перстоносцы взломали его, и кайры не успели отступить. Люди и лошади лежат вперемешку. Снежное поле засеяно покойниками. На нем вырастут мертвые деревья с черепами вместо плодов.

Эрвин способен выдержать это: как никак, имеется опыт. А вот сестра… С болью и страхом он смотрит на Иону. Она ведет коня между мертвыми телами и глядит вниз, не поднимая головы, и дрожит. Сестра задыхается от плача. Обри пытается утешить ее: что-то говорит на ухо, держит за плечо.

Иона слишком ранима. Иона может вынести боль – но только свою собственную. Боль других – ее погибель.

Толпа беглецов выходит из лабиринта на берег озера. Их заметили, навстречу скачут шаваны. Слуги кричат:

- Где Избранный?! На нас напали!

Эрвин видит, что сестра остановилась между тел. Спешилась, нагнулась к трупу. Видимо, кто-то знакомый… Эрвин хочет крикнуть: «Сестра, ну что же ты?! Надо выиграть битву! До завтра сдохнет куча людей, и я в их числе. Ты сможешь плакать хоть месяц напролет, но не сейчас, сожри тебя тьма!»

Он не издает ни звука и прячет голову за плечо вдовы Шер, поскольку впереди, в какой-то сотне ярдов возникает граф Виттор Шейланд.

Первая Зима уже не огрызается: молчат камнеметы, не стреляют лучники. Гарнизон тратит силы на то, чтобы сдержать пожар. Знатные шаваны покидают передовую линию и подъезжают к графу. Он хвалит их, они скалят зубы. Потом все вместе замечают обозных слуг.

- Эй, лысые хвосты! Какого черта вы здесь?

- Напали с тыла! Пожгли Перстами! Спасите!..

Главный среди ханидов – однорукий Сормах.

Эрвин помнит этого гада: когда-то пощадил его. Милый Эрвин, - говорит он себе голосом альтессы, - никогда не щади сволочей.

- На ползунов напали сзади, - докладывает Сормах.

Граф перемещается ближе к толпе обозных. Эрвин впервые видит, как он делает это. Просто исчез в одном месте, а появился в другом! Это могло бы впечатлить, или даже породить сомнения: божественная сила не дается кому попало. Не может же он…

Но впереди пылает замок, а вокруг вмерзают в снег кайры, и плачет над ними сестра.