Три женщины в городском пейзаже

Вдвоем с отцом Саша ездила к тете Вере в Быково и в деревню, в Алексашино, – на дачу, как говорил отец.

Оказалось, что все не просто так – на деревне настояла мать: «Как же так, Володечка? Ты, значит, на воздухе, а ребенок все лето в городе?»

Скандалила будь здоров. Кажется, именно тогда их отношения сильно испортились. Отец не скрывал своего раздражения, а мать перестала стесняться – требовала то одежду для Саши, то путевку в пионерлагерь, то билеты на елку. Для себя ничего. Все для дочки.

Взаимное раздражение и злость они уже не скрывали – искрило так, что не дай бог. Тогда прекратились и отцовские ночевки на Вавилова. Впрочем, Сашу это очень устраивало.

Стиснув зубы, отец выполнял все просьбы матери. Доставал билеты, покупал путевку, вещи, фигурные коньки. Наверное, боялся, что мать просто может отказать ему во встречах с дочерью. Зря – мать никогда бы так не поступила, Саша была в этом уверена.

Теперь он не оставался даже на ужин, нервно поглядывал на часы и, пообщавшись с Сашей, торопился уйти.

В Алексашине Саше нравилось: одна улица, двенадцать домов. В основном здесь жили старики. На лето приезжали из города дети, привозили внуков. Мужики сидели на лавочках и говорили «за жизнь», их жены ковырялись в огородах, поносили мужей и орали на внуков. Зато по выходным было весело – молодежь жгла костры, пекла картошку, бренчала на гитарах.

Саша висела на заборе, с интересом вглядываясь во взрослую жизнь.

В воскресенье вечером отец уезжал, и они оставались с Зоей вдвоем. Та занималась своими делами, Саша – своими: читала, вязала куклам одежду, варила кукольные обеды.

Зоя копалась в огороде, варила обед, спала в гамаке, а вечерами смотрела телевизор или уходила к соседке."

"Они почти не разговаривали. Да какое там «почти»! Они вообще не разговаривали. Так, ни о чем: «Саша, иди обедать!», «Саша, что будешь на ужин?», «Саша, иди мыться!», «Дай сарафан, я его постираю». Вот и все разговоры. И за обедом молчали, и за ужином. «Доброе утро – спокойной ночи». «Спасибо, все было вкусно». «Спасибо, больше не хочу». «Да, я наелась».

На Зою Саша старалась не смотреть. Точнее – не сталкиваться с ней взглядом. А если случайно сталкивалась, то внутри все холодело. Зоин взгляд! Нет, ненависти там не было! Кажется, не было. Но была железобетонная стена – не пробиться. Впрочем, Саша и не старалась. Тихая, смирная, послушная и спокойная девочка. Ей хорошо было одной, хорошо и совсем не скучно – наблюдать за порхающими бабочками и за жужжащими стрекозами, за розовым закатом, за теплым, барабанящим по жестяной крыше летним дождем. Хорошо было с книжкой, с бумагой, с карандашами.

Каждую пятницу Саша ждала отца – без конца выглядывала за калитку, крутилась у двери и, кажется, очень раздражала этим отцовскую жену.