Ты мне никто

– смотрит на меня прожигая, - ты бы смог?

- Что?

- Если бы её вот так, - кивает на мою малышку, - какие-то уроды… Ты бы стоял в стороне?

Она неожиданно взрывается.

- А ничего, что он сам был уродом, который меня прессовал? И вообще…Мне ехать надо, меня ждут дома…Мать, и брат.

- А отец не ждёт? – хрен знает зачем спрашиваю.

- У меня нет отца, ты сам знаешь. – и смотрит так… А я вдупляю, что в очередной раз сморозил хрень…

Обнимаю за талию, пытаясь в глаза заглянуть, уворачивается.

- Со мной поедешь, отвезу.

- Я на такси.

Пытается вырваться, а у меня уже терпение на исходе, оттаскиваю её в дальний угол, зажимаю.

- Не надо, Стас.

- Надо.

- Пусти…

- Не могу. Пожалуйста. Просто… останься.

- Зачем?

- Останься со мной. Ты мне нужна.

- Зачем? Ты сам сказал, что я… я грязь…Зачем тебе грязь?

Молчу. Не могу ничего сказать, голову опускаю.

Больно. Сердце опять на максималках, и в венах что-то жаркое несется с ревом. Так хочу поцеловать её, что губы болят.

Товий договаривается, чтобы Тор остался, я обещаю, что привезу ему завтра вещи. Мы с Сэл можем ехать.

Быстро идем к машине, она рвёт ручку двери, как только я снимаю с сигнализации, чёрт, понимаю, что притупил, но успеваю прижать Синеглазку к двери.

- Подожди.

- Не надо. Пожалуйста.

- Прости.

- Не надо…

Её голос тише, глуше, чувствую, как дрожит.

- Синеглазка моя…

Молчит, всхлипывает, потом поворачивается резко, колотит крохотными кулачками по груди, плечам, рукам, слезы градом, и причитает, как ребенок.

- Как ты мог, как ты мог, как ты мог? Предатель! Как же ты мог? Ты же обещал, говорил, ты… ты…

- Люблю тебя, слышишь? Люблю…

Прижимаю, руки не блокирую, позволяя наносить удары, которые становятся все слабее. Папа минут и она обмякает в моих руках, повисая, всхлипывая.

- Мне так страшно. Она же не умрёт?

- Она в лучшей клинике города. Молодая, сильная. Если бы все было совсем плохо дядя бы сказал. Но… по его виду ясно – больше пугал нас.

- Правда? Нет, скажи, это правда?

- Конечно, малыш. Всё с Леркой будет хорошо…

- Он так её любит… - в голосе столько грусти.

- А я? Разве я не так? – спрашиваю, и тут же сам себя ругаю. Не так. Совсем не так.

Я облажался дико. И простит ли она меня – кто знает?

Я бы… я бы, может, и не простил…

- Поедем домой, мама волнуется. И… твой отец тоже.

- Ты сказала, что ты со мной?

Молчит, в сторону отвернулась.

- Можешь просто высадить меня у ворот, если не хочешь видеть…

- А если хочу?

Взмах ресниц и меня топит в океане лазури.

- Стас… ты…

- Что?

- Не играй со мной, пожалуйста. Это… очень больно.

Грудь раздирает от её слов. На дно тянет. Дышать не могу, словно легкие схлопнулись.