Вечный капитан

Дукс стратилат Евпатерий отпустил их с радостью, ведь в случае успеха он доложит в Константинополь о военном походе вместе с союзниками аланами против утигуров, союзников тюрок. В противном случае ничего докладывать не будет, обзовет личной инициативой отпущенных в краткосрочный отпуск солдат.

Мы не спеша скачем по степи на восток. Справа остается предгорье. Здесь утигуры пересидели зиму, теперь движутся со стадами на север. Как доложила наша разведка, один из родов примерно в суточном переходе от нас. Я ехал на Буцефале. Впереди бежал Гарри. Он уже слопал пару сусликов, еще худых и вялых, не восстановившихся после зимовки.

Справа от меня – Гоар в новом ламеллярном доспехе, купленном в прошлом году в Херсоне. Слева – Оптила, мечтающий и себе купить такой же доспех, как у аланского вождя, и такого же коня, как у меня. Сзади скачут Сафрак и Хисарн. Гунимунда и скифов не стад брать, пусть занимаются хозяйством. Вместо старого гота в херсонском отряде скачут два его сына.

Мы приблизились к броду через речку. Она в этом месте разлилась широко, поэтому в самом глубоком месте коням всего по брюхо.

Наш берег был выше. К реке спускается пологий овраг с песчаными склонами и дном. Вверху склоны имеют широкую канву чернозема, из которого выглядывают корни кустов. Густые заросли кустов раскинулись поверху в обе стороны от оврага. Я приказываю отряду остановиться, слезаю с коня и иду в кусты. Вовсе не по нужде. Точнее, по необходимости другого рода. Что это за кусты – не знаю, слабоват в ботанике. Высотой они мне по пояс. Листочки на кустах только появились. Я подзываю Сафрака и Хисарна, приказываю им присесть, а сам сажусь на коня. Вместе с Гоаром и Оптилой скачу на противоположный берег, а потом возвращаемся назад.

– Видны, – говорит Гоар, имея в виду Сафрака и Хисарна.

– Да, – соглашаюсь с ним. – Значит, придется поработать.

В километре от реки начинается глубокая и широкая балка. Туда и отправляется большая часть отряда, а остальные, вооружившись лопатами, роют окопы в кустах или отвозят выбранную землю подальше в корзинах и мешках. Копать заканчивают только к вечеру. Мы ночуем в балке, а утром проверяем работу. Теперь засаду не обнаружишь даже с трех метров.

Затем недолго репетируем: часть отряда заезжает в реку с противоположного берега, а остальные по команде встают и натягивают луки. Херсонцы делают это механически, потому что привыкли к учениям, а аланов забавляет новая игра. Затем движемся дальше, напрямую к стойбищу утигуров."

"На ночь останавливаемся на привал возле рощи километрах в семи от цели. Костры не зажигали, перекусив хлебом с сыром и вином. Я поймал себя на мысли, что абсолютно спокоен. Даже азарта нет. Слабость противника расслабляла меня.