Вечный капитан

Мачты сливаются с деревьями, поэтому суда плохо различимы со стороны моря. В будущем здесь таких лесов не будет, как и во многих других местах. Души деревьев переселятся в людей, расплодившихся без меры. Судя по тем, кого встречал в будущем, самым распространенным деревом на планете был дуб. На верхушке мыса на высоком ливанском кедре устроена дозорная площадка, на которой дежурят два человека. Оба смотрят на море севернее нас, ожидая появление добычи. Мимо уже прошмыгнул небольшой караван из Угарита. Несмотря на привычку грабить суда этого города-государства, на этот раз я удержался.

В первую очередь надо было отдать долг Гублу.

Рядом с вышкой трудятся несколько человек. Я решил срубить несколько кедров на запасные мачты. Хотелось бы построить еще два-три парусника, но, к сожалению, в Милаванде нет корабелов, способных на такое. До финикийцев им еще далеко. Максимум, на что способны — галера средних размеров и средних мореходных качеств. А самому заниматься мне лень.

— Вижу много судов из Губла! — кричат с вышки.

У каждого финикийского города свои цветовые предпочтения при изготовлении парусов.

Губл любит зеленые и желтые горизонтальные полосы. От египтян отличаются только отсутствием красных полос. Может быть, выбрали такие цвета, чтобы нравиться своему главному торговому партнеру.

Лесорубы сразу прекращают работу и катят уже срубленные стволы к воде, чтобы отбуксировать к судам. Время у нас еще есть. Миль пять, которые между нами, караван преодолеет за час. За это время мы успеем погрузить запасные мачты и выбрать якоря."

"Шли гублцы компактно, в две линии с интервалом полкабельтова, на удалении около мили от берега.

Всего их было тринадцать. Суда парусно-гребные, с одной мачтой и восемнадцатью-двадцатью четырьмя веслами, водоизмещением тонн сорок-пятьдесят. Палубы только в носовой и кормовой части. В середине груз навален с горкой, что мешает работать с парусами. Северо-восточный ветер силой балла четыре подгонял их, помогая преодолевать встречное течение. Вышедшие из-за мыса на веслах парусники оказались для гублецев неприятной неожиданностью. Несколько минут они еще гребли навстречу, а потом начали перестраиваться, чтобы встретить нас широким фронтом.

Я стою на шканцах рядом с шатром, смотрю на лица гребцов, которые поднимают и опускают весла, подчиняясь ритму, который задает, ударяя колотушкой в барабан, мальчишка лет десяти, сын кого-то из них. Действия их спокойные, мирные. Воины в доспехах и с оружием, стоявшие на баке, главной палубе и на шканцах рядом со мной, тоже расслаблены. Типа мы на прогулке.