Вечный капитан

Подозреваю, что именно лень спасает его от смерти, иначе бы такого надутого индюка уже давно кто-нибудь грохнул на благо всего горного княжества Линкестида и не только. Это княжество было присоединено к Македонии при царе Филиппе, где он позже и был убит. По размеру оно невелико, но находится на пересечении двух караванных путей, ведущих с юга на север, из греческих полисов к иллирийским варварам и дальше, и с запада на восток, от Адриатического моря к Эгейскому, что приносило княжеству немалый доход. Александр Линкестид был последним представителем княжеской династии по мужской линии.

По женской власть в княжестве не передавалась. Уцелел он после убийства Филиппа только потому, что сразу переметнулся на сторону своего тезки, нового македонского царя. Поскольку Александр Македонский, получив власть, извел под корень всех претендентов на трон из рода Агреадов, таковым мог стать Линкестид, потому что из этого рода происходила мать Филиппа, бабушка нынешнего царя. Подозреваю, что Александр Македонский взял с собой в поход Александра Линкестида именно для того, чтобы тот все время был под надзором и не имел возможности покуситься на трон. Мало ли что взбредет в голову македонской знати, пока царь будет шляться вдали от родины?! Возьмут и выкликнут этого спесивца новым царем. Александр Македонский явно недолюбливал своего тезку и родственника, поэтому и отправил вместе с Парменионом, с глаз долой. Старый вояка тоже не питал добрых чувств к спесивому горскому князьку, поскольку, во-первых, и сам, как родственник Агреадов, имел право, пусть и шаткое, на македонский трон, а во-вторых, как я понял из обмолвки, подозревал, что Линкестида готовят ему на замену в командиры левого крыла. Разговоры о наследнике престола уже витают по македонской армии. Желающих предать Александра Македонского пока мало, но учитывают возможность его гибели в бою, потому что в сражении на реке Граник показал себя слишком безбашенным, а такие долго не живут, даже несмотря на предсказания пифий. Не знаю, что именно сказал Парменион Александру Линкестиду, но тот перестал требовать поделиться с ним. Более того, при виде меня его спесь мгновенно преодолевала его лень и отрабатывала за двоих, превращая лицо в театральную маску. Самое забавное, что цвет лица становился белым, а белая маска в греческом театре обозначала женщину, ведь актерами были только мужчины.

Я не привык оставаться в долгу, поэтому обрадовался, когда мой отряд захватил в плен знатного перса Сисина — сорокалетнего коротышку-толстяка с маслянистыми темно-карими глазами, которые, как казалось, источали елей и прочие благости на того, на кого смотрели.