Вечный капитан

Уже начало светать, когда в бойнице надворотной башни показался огонь факела, сигнализирующий, что башня захвачена. К ней пошли спешившиеся кавалейру с лестницами. Рыцари сели на коней и подтянулись к южным воротам, ожидая, когда их откроют. Альмогавары были разбиты на три отряда и посланы к остальным трем воротам, чтобы жители Эстремоса не разбежались. Для этого в каждой надворотной башне осталось и по несколько лучников."

"Кавалейру быстро взобрались по лестницам на южную стену. Три небольших отряда ушли к другим надворотным башням, чтобы помочь лучникам в случае нападения, а остальные спустились внутрь городка и начали открывать ворота.

Карим остановился слева от меня. Прижимая локтем к боку копье, положенное на холку лошади, он дул в сжатую правую руку, согревая ее. Утро выдалось сырое и холодное — типичная английская погода. Карим видел, как наши воины залезают на стену, но все еще не верил, что ворота сейчас откроются. Наверное, сбивала с толку тишина, стоявшая в Эстремосе.

Нарушил ее мулла или его помощник, который взобрался на минарет, чтобы созвать верующих к утреннему намазу. Заметив отряд рыцарей, стоявших перед воротами, он какое-то время соображал, что мы там делаем, а потом заорал истошно, визгливо, по-бабьи.

Голос у него был громкий. Только прозвучал он поздно, потому что в это время были открыты ворота.

— Вперед! — скомандовал я и поскакал первым.

Улицы городка, узкие и кривые, были выстелены камнями, сейчас сырыми. Подкованные конские копыта иногда скользили на камнях, поэтому я не гнал жеребца. Все дома, бедные и богатые, были без окон, выходящих на улицу. Только дверь, узкая и низкая, без рукоятки снаружи. Если при доме имелся двор, то были еще и ворота в высоком дувале, глинобитном или сложенном из камня и обмазанном глиной.

Жилище алькальда располагался рядом с мечетью. Там собралось десятка два отважных сарацинских воинов, которые, увидев нас, прыснули в разные стороны. Сам алькальд, сидевший на белом арабском скакуне, развернул коня и залетел во двор, позабыв закрыть ворота. Когда я следом за ним въехал во двор, алькальд что-то кричал в сторону зарешеченных окон второго этажа. Наверное, давал советы женам и наложницам, как вести себя под франками.

Увидев заезжающих во двор рыцарей, алькальд развернулся в мою сторону и сказал на той странной смеси языков, на которой говорили подданные короля Афонсу:

— Я сдаюсь тебе, сеньор.

Он расстегнул ремень, на котором висела сабля в золоченых ножнах, и протянул мне. Алькальду было лет тридцать пять. Одет в кольчугу с маленькими плоскими кольцами и короткими рукавами поверх халата в бело-синюю вертикальную широкую полосу. Поверх шлема с острым навершием намотана белая чалма. Черты лица не азиатские и усы темно-русые.