Вечный капитан

— Сакалиба? — спросил я.

— Да, — ответил он.

— Прикажи своим слугам, пусть вынесут во двор все ценное: золото, серебро, драгоценности, оружие и доспехи, ковры, ткани, посуду. Тогда никто из моих людей не войдет в твой дом, и никого не тронем, — предложил я.

— Хорошо, сеньор, — произнес он, глядя на меня с удивлением.

— Я тоже сакалиба, — объяснил такое мягкое отношение к нему. — Но твою кольчугу и коня заберу. Чтобы в следующий раз серьезно относился к своим обязанностям, а не развлекался с женой, когда враг под стенами города.

Алькальд покраснел. Справившись с эмоциями, он отдал приказы женам, наложницам и слугам.

Затем слез с коня, положил на землю щит, на который потом кинул ремень с саблей и снятую кольчугу и шлем. В это время слуги начали выносить из дома сундуки и узлы со всяким барахлом, рулоны ковров и тканей. Мне лично старый слуга отдал черную лакированную шкатулку, покрытую со всех сторон, кроме днища, золотой арабской вязью — скорее всего, цитатами из Корана. В шкатулке лежали женские золотые украшения с драгоценными камнями. Один перстень был с красиво ограненным, овальным бриллиантом. Явно византийская работа. Подарю его Фион. После встречи с Латифой у меня появилось чувство вины перед законной женой.

Алькальд спокойно смотрел, как всё это выносят из дома. Скривился от огорчения только, когда со двора стали выводить его жеребца и двух арабских гнедых кобыл с маленькими жеребятами. Оба жеребенка были темно-гнедыми. Шерсть немного посветлеет, когда вырастут, и, если нет внутренних изъянов, превратятся в отличных жеребцов, очень дорогих. Гнедые арабские скакуны — наиболее ценные для жителей Пиренейского полуострова. И не только. Арабы говорят: «Никогда не покупай рыжую лошадь, продай вороную, заботься о белой, а сам езди на гнедой».

Наверное, этому арабов научили скифы. Хотя нет, насколько помню, скифы ценили вороных лошадей чуть меньше гнедых, но больше белых, которых считали болезненными и капризными.

Я выехал на площадь, куда с дворов, окружавших ее, выносили ценные вещи, выводили молодых и крепких мужчин и женщин, юношей и девушек и скот. Детей я приказал не трогать. Только вместе с родителями. Почти не было слышно плача и криков. Мои люди знали, что я не сторонник бессмысленного кровопролития, поэтому убивали только в случае активного сопротивления.

Такового не наблюдалось. Тягловых лошадей и волов запрягали в возки и арбы, которые нагружали награбленным. Скаковых лошадей, а также ослов, лошаков и мулов навьючивали."

"Работа шла споро. Все знали, что главное — не захватить добычу, а довезти ее до дома. К полудню городок был обобран. Приготовили обед из домашней птицы, которую слишком хлопотно тащить с собой. Накормили и пленных. После чего отправились в обратный путь, к Сантарену.