Вечный капитан

Король решил, что я имел в виду завтрашнее сражение, и насмешливо произнес:

— Конь, конечно, великолепный, но ради него не стоит проигрывать сражение! — Затем предложил: — Пока прибудет камерарий, перекусим и выпьем вина. Расскажешь нам, как брали Лиссабон.

— С удовольствием! — принял я предложение.

Вино подали легкое белое, довольно приличное, не смотря на то, что большую часть жизни Стефан провел в Англии, где вкус портится так же быстро, как и продукты под дождем. Привезли вино явно из южных районов Франции, испанские покрепче будут. Я постарался как можно живописнее рассказать о взятии Сантарена и Лиссабона, о неудаче под Алкасером и захвате Эстремоса.

Описал вооружение и доспехи мавров, их манеру сражаться. Особенно всех заинтересовала традиция поединков перед боем. Ведь это такая возможность отличиться!

Когда они обсуждали эти поединки, Вильгельм Ипрский, граф Кентский, сидевший рядом со мной, произнес с горькой усмешкой:

— А ведь я мог убить тебя тогда, под Линкольном…

— А я не стал убивать тебя, когда расправился с твоей засадой, — сказал я. — Пока есть ты, буду нужен я, и наоборот.

Нас обоих эта война сделала богатыми и знатными.

Вильгельм Ипрский гмыкнул, обдумав мои слова, и сделал вывод:

— Получается, что теперь наши интересы должны совпадать: надо закончить эту войну побыстрее.

— Действительно, совпадают, — согласился я. — Без поддержки Нормандии Генрих Короткий Плащ вряд ли здесь чего-либо добьется, а нормандские бароны, насколько я знаю, не собираются вмешиваться в нашу войну. Так что он в Англии надолго не задержится.

— Особенно, если завтра будет разбит, — предположил граф Вильгельм.

— Даже, если он завтра разбит не будет, — предположил я.

Камерарий прибыл, когда солнце уже село. Он быстро достал из большого сундука, окованного железом и снабженного большим висячим замком, мешочки с серебром и отвесил семьдесят фунтов. Монеты ссыпали в кожаный мешок. Получилась довольно увесистая поклажа. Умфра и Джон погрузили мешок на круп коня моего оруженосца Николаса, надежно принайтовали к седлу морскими узлами. Рыцари короля, наблюдавшие за этой процедурой, прикидывали, на сколько лет привольной жизни хватило бы им этих денег? В их глазах горел такой огонь алчности, что я порадовался, что сейчас они не осмелятся напасть.

— Выкупленные рыцари прибудут к вам завтра утром, — пообещал я.

До леса мы ехали не спеша, демонстрируя готовность к завтрашней битве, но как только скрылись за деревьями, сразу пришпорили коней. Захваченным в плен рыцарям я сообщил приятную новость, что они свободны. Договорился с ними, что к королю пойдут, когда рассветет.

— В темноте по ошибке могут пристрелить, — предупредил я, — а меня обвинят в том, что не сдержал слово.