Восемь жизней

Отметил малейшие шероховатости и трещины на стене. Во время первого «инспекционного обхода» глазок устройства слежения приметил его. Но потом Борис Иванович выработал маршрут, исключающий попадание в объектив. Проникновение в усадьбу «с улицы» было делом неудобным, но возможным. И Рублев, удостоверившись, что его никто не видит, буквально взлетел на стоящее у ограды дерево и притаился в кроне. Важно было перепрыгнуть через «верхний борт», не задев его, чтобы не сработала сигнализация.

Мягко приземлившись, Комбат огромной серой кошкой прокрался к окнам дома. Вечерело. Свет горел лишь в двух окнах второго этажа, заглянуть в которые снизу не представлялось возможным. Входная дверь отозвалась на нажатие ручки тихим, почти неуловимым скрипом. Обитатели, очевидно, заперлись изнутри.

Рублев вспомнил слова Мухина о том, что дама для забав, то есть Алена, тронулась умом. Пойдет ли она с ним по доброй воле, может ли вообще передвигаться самостоятельно? Да и Алена ли эта дама?

Неподалеку от «дворца», в тени большого ароматного куста, возвышалась островерхая постройка — флигель для прислуги. С этой крыши он заглянет в светящееся окно, чтобы решить, каким путем придется выбираться наружу.

В темные окна «служебного помещения» ударились два острых камушка. Тишина. Никто не выглянул, не приблизился к стеклу, не выдал себя ни шорохом. Скорее всего, домик действительно пуст. Взобраться на эту крышу было несложно, гораздо сложней удержаться там несколько минут в такой позиции, чтобы видеть внутренности особняка, оставаясь незамеченным. Помогли надежные ботинки на рифленой подошве, металлизированный трос с разнонаправленным трезубцем и боевая сноровка.

Окна были зашторены, но за шелком дорогого занавеса читался мужской силуэт. Комбат решил применить надежный прием, который, несмотря на забавность, всегда срабатывает безотказно. Он издал пронзительный писк большой потревоженной птицы и сразу вслед резкий кошачий вой. Затем снова птичий крик о помощи. Некто подошел к окну и слегка отодвинул край шторы. Этот лысый испуганный человечек не мог быть господином, хозяином особняка. У него на лице был знакомый штамп, который не вытравишь никакими социальными реформами, — челядь. Несколько секунд человечек беспокойно водил глазами, потом задернул штору. Рублев повторил птичий крик, усилив его шуршаньем песка по черепице крыши. Он знал, что психологический эффект в такой ситуации срабатывает всегда. Если человек один, без охраны, он обязательно выглянет снова и снова, потом переместится в другой конец дома, откуда пугающие звуки слышны хуже. Если же охрана в здании есть — очень скоро на лужайке появится бугай с огнестрельным оружием и начнет шарить фонариком по кронам и крышам.