Мои

Это, само собой, только мои размышления, Аню я в них не посвящал и не планирую. Она, пусть и понимающая, но женщина. У нее свои загоны.

Так что…

Нет, не нужны нам хорошие девочки в пятнадцать лет.

И девочку с намеченного пути сбивать. Она семью, детей хочет, наверняка.

А Ванька мой учится будет.

И не здесь.

Так что… Нехрен баламутить.

— Поменяешь.

Тон я не сглаживаю, и Ванька понимает, что дальше на эту тему говорить бесполезно, прощается обиженно и отключает вызов.

Переглядываюсь с Казом и Аром.

Ар улыбается, Каз демонстративно закатывает глаза."

"Ну да, мы уже не те молодые волки, у которых за спиной только темное прошлое и кровь, а в настоящем — ворох проблем.

Теперь у нас есть, о ком заботиться. И за нас есть, кому переживать.

Это ли не счастье?

В полном молчании доезжаем до центра, выгружаемся, заходим в высотку, где еще со времен Советского Союза расположена одна из самых крутых гостиниц города.

Пока идем по здоровенному, украшенному советской лепниной и охренительными барельефами холлу, палю нас в зеркалах. Но так, чтоб не особо было заметно.

Мы не должны казаться напряженными. Мы приехали по делам.

Дела эти спешно организовали мои люди, ответственные за связи в столице, ничего странного и настораживающе выглядящего.

Ар и Каз — мои бизнес-партнеры. Мы периодически ездим вместе на важные встречи.

В зеркалах наша троица отражается мощно, тут ничего не скажешь.

Мы примерно одного роста, примерно одного возраста и комплекции. Ар чуть массивней, да еще и в последние сытые годы набрал массу, медведь. А мы с Казом — одинаковые.

И сейчас, в строгих полупальто и темных тонах одежды выглядим крайне серьезно.

Такие, типа, деловые люди, бизнесмены, приехавшие решать вопросы и переговаривать переговоры.

Ничего криминального, ничего опасного.

И это хорошо.

Чем безопасней выглядишь, тем интересней эффект, когда твой враг понимает, до какой степени лоханулся.

А тут, ощущается, что тот, кто все это затеял, явно как-то через задницу читал мой послужной список. Или решил, что Хазар совсем уж белый и пушистый…

Это он зря.

Мы расходимся по номерам, специально забронированным на разных этажах.

В своем люксе я подхожу к окну, смотрю на Москву-реку, плывущие по ней прогулочные пароходики, на Кутузовский с бесконечным потоком машин…

Проклятый город.

Ненавижу его.

Сколько ни дай, все мало.

Жрет и жрет.

И, самое главное, что нихрена не нажирается. И всегда, всегда найдется кто-то голодный, кто-то, кто будет думать, что в регионе сидят недалекие полудурки или просто слабаки, которым чисто повезло заполучить хороший кусок, и они своего счастья не понимают теперь. А еще готовы просто так растопыриться и позволить поиметь себя со смаком.

Время, когда я начинал свой путь, голодное, жесткое, было честнее.