Мои

Шевелю лениво пальцем, и Миша, огромной стремительной тенью, вырастает рядом с хозяином кабинета и с размаха бьет его головой о стол.

— А-а-а-а… — на одной ноте гундосо ноет Владимиров, ерзая раздавленным тараканом под тяжеленной Мишиной ладонью, а тот наклоняется к нему и говорит наставительно:

— На вопросы заданные отвечать. Понятно? Или еще раз ударить?

— Не-е-е… На-а-а-адо-о-о… Понятно-о-о… — стонет Владимиров, и Миша отпускает его, тут же возвращаясь в исходную позицию.

Я без интереса наблюдаю, как Владимиров унимает кровь из носа, курю, перевожу взгляд на окно, где вовсю гуляет яркий полдень и думаю о том, что дома меня ждет моя женщина. И хочется к ней. А не вот это вот все.

Задолбало воевать. Сколько можно?

Отмечаю появление искры разума в полных боли глазах Владимирова и продолжаю беседу:

— Кто приказал привезти мою женщину в Москву? Имя."

"— Я-а-а… — снова начинает Владимиров, но тут же поспешно выставляет перед собой ладони, заметив, что Миша сделал в его сторону движение, — нет-нет-нет! Я хочу сказать… Я скажу! Скажу!

Ну вот и хорошо.

Не совсем дурак, значит.

Я жестом приказываю Мише ждать по ту сторону двери, глубоко затягиваюсь, не сводя взгляда с поплывшей рожи Владимирова.

Ну что же…

Диалог складывается. Ничто так не прочищает мозги и не развязывает язык, как небольшое показательное насилие. Никто еще лучшего не придумал для качественных переговоров.

И никакого дзена не нужно, надежная рабочая схема.

Почему ее нельзя для других деловых переговоров использовать?

Прямо упущение.

Через полчаса я выхожу из кабинета, взглядом поднимаю тихо сидящего в приемной Мишу, который все это время гипнотизировал разбойным мертвенным взглядом испуганного секретаря.

Иду к выходу по светлым коридорам больницы.

— За этим проследи, чтоб сегодня же свалил отсюда, — негромко говорю, прекрасно зная, что Миша все фиксирует. Память у него охрененная.

— Просто проследить? — уточняет Миша, и я усмехаюсь, услышав кровожадные нотки в голосе.

— Ему достаточно, — коротко отвечаю я.

Если к вечеру на ноги поднимется, то прямо повезло мужику.

Миша кивает, больше не задавая вопросов.

— И билеты мне в Москву.

— Когда?

— Вечером.

— Понял. Сколько людей с собой берем?

— Каза. Ара. Ты остаешься. И Сонный. Оторви его уже от этой бабы.

— Хазар… Давай я тоже…

— Нет. Ты мне нужен здесь. На тебе — моя семья. Буйволу поставь задачу, дополнительной охраны дома, сада и клуба. Больше никуда никого не водить. Аня сидит дома.

— Тагир, а если она…

— Дома, — я разворачиваюсь к нему, и Миша оттормаживается на полном ходу, смотрит на меня, мгновенно напрягаясь. А я поясняю еще раз, — не важно, что она. Никуда. Не. Выпускать.