Мои

А потом и смеяться научилась, заливисто так, заразительно настолько, что поневоле улыбался в ответ.

Каз ржал, папулей дразнил… А потом мы с Аром над ним стебались, когда Софийка родилась у него. И над выражением его рожи, непривычно умиленной и гордой.

Потому что сыновья — это все же другое.

Сын — это отражение тебя. Это гордость, постоянный поиск себя в таких знакомых чертах, радостное узнавание, понимание того мальчишки, каким сам был когда-то. То, что тебя продолжит.

А дочь… Дочь — это чистый свет.

Вот он, мой свет.

Бежит ко мне, раскинув ручки.

Смешные рожки из волос на голове, юбка розовая, пышная.

— Папочка! — Аленка с разбега прыгает мне на руки, прижимается, — смотри! Куколка!

В ее руках — тот самый экспонат с прозрачной пластмассовой кожей и набором вынимающихся внутренностей. Она крутит им перед моим лицом, принимается пояснять что-то про операцию, наркоз и прочее.

Машинально отмечаю, что набор внутренностей неполный. Навскидку, сердца не хватает и легких.

— А остальное где? — киваю на пустую грудь игрушки.

— Папочка! — закатывает глаза Аленка, становясь при этом невероятно похожей на своего брата снисходительной мордашкой, — ну я же говорю! Была операция! Транс… пралтация! Вот!

— И куда трансплантировала?

— В зайца! Ему нужнее.

— Тагир Хасанович, добрый вечер! — Вика подходит, не торопясь, давая нам с дочерью время для разговора.

Киваю.

Серьезная, очень профессиональная, хотя у меня другого персонала быть не может, Вика с Аленкой уже четвертый год. С того момента, как Аня перестала кормить грудью и попросилась выйти на работу.

Отбор был на эту вакансию, помню, как в Кремль…

— Что это за футболка? — киваю я на черную фигню с черепом.

— Это Ванина, — хмурится Вика, — Алена нашла в шкафу… Не смогли уговорить отдать.

— Ваньке она мала уже… — прикидываю на глаз размер.

— Да, — кивает Вика, — случайно затесалась…

— Опять к брату в комнату залезла, коза? — щекочу я дочку, она заливисто хихикает и размахивает своим игрушечным донором органов.

Аленка обожает брата, когда он дома, ходит за ним хвостом. И постоянно тусит в его комнате, чего не позволяется никому из нас.

Но перед Аленкой никакие двери не устоят.

— В садик в этом пойду! — заявляет Аленка, — будет круто!

На мгновение представляю лица воспитателей, когда дочь придет вот в этом жутком прикиде, и усмехаюсь. Фамильные черты налицо. Умеет привлечь к себе внимание.

— В садик пока не будешь ходить, дома побудешь, — говорю ей.

— Ну-у-у… А гимнастика?

— И гимнастика пока подождет…"

"— Ура!!! И музыка?

— Музыка — нет.

— У-у-у-у…

— Зато скоро приедет Маруся, будете опять рисовать.