Мои

А пока что дела более насущные.

Ар выводит на экран свидетельство о рождении Анастасии Природько, двадцати девяти лет. Просматриваю бегло. Мать, Елена Природько. На месте отца — прочерк.

— Неполная семья, тут без вопросов, да? — продолжает Ар, — но меня заинтересовало другое. Каким образом дочь простой продавщицы смогла уехать в Лондон в десять лет? И там поступить в их элитную шарашку? Жить на что-то же надо. Мать ее все это время была тут, в России. С кем наша Настя туда ездила? И на какие бабки?

— Кто отец? — сходу делаю я правильный вывод.

— Уверенный прочерк… — Ар делает паузу на закурить, затем продолжает, — Сонный отправлял народ к ее матери, та не колется. И вообще в маразме, похоже. Пьянь, по всему дому бутылки. А девка при бабле.

— Как спрашивали?

— Тихо, — пожимает плечами Ар, — чтоб не трепанула раньше времени. Ну, там, соцработник или что-то типа того. Сонный по своим ментовским манерам сделал.

— Когда это было?

— А вот как вопросы она начала вызывать, так и…

— А до этого?

— А до этого, Хазар, ее Жека проверял…

Сжимаю зубы, отхожу к окну. Очень мощный прокол, до сих пор бешусь, когда думаю об этом.

И страх пробирает дикий, потому что совсем рядом с моими близкими пролетело. Жека с Ванькой за руку здоровался. За жизнь болтать любил. А к Ане так просто одно время приставлен был плотно.

И понимание, что в любой момент, вообще в любой момент… Это сводит с ума.

До белых мушек перед глазами. До полного отключения всякого соображения.

Сжимаю сигарету в кулаке, ощущая, как прижигает кожу.

Держу себя в руках.

Ар напрягается, уже по моей спине все понимая и особо не отсвечивая пару минут. Давая мне время на принятие ситуации."

"— Хазар, но это не все. Это же просто вопросы. А ты знаешь, я не люблю, когда ответов не нахожу… И я проверил всех примерных фигурантов на предмет пересечения. И кое-что нашел.

Разворачиваюсь:

— Ближе к теме, прелюдии будешь Ляльке устраивать.

— Примерно тридцать лет назад мамаша Природько работала продавцом в небольшом городке на Севере. Там жителей тысяч десять. И зоны вокруг. И в одной из этих зон сидел Шишок…

Сажусь за стол, тянусь к зажигалке, задумчиво щелкаю, выпуская огонь на свободу.

И тут же пряча его обратно.

— Это всего лишь предположения, Хазар, доказательств никаких, — продолжает Ар, — да и сидел Шишок на строгаче. Не выпускали их в город. Но я проверил дальше. И выяснил, что Шишок вышел через восемь лет. А через два года десятилетняя дочь уже сильно пьющей продавщицы из местного продмага укатила по программе обмена в Лондон. И там осталась в элитном пансионате для девочек. Кто оплачивал, неизвестно, какой-то фонд, который закрылся через пару лет. Учредители — левые люди, проверили, никого в живых нет уже, фантомы.