Замок из песка

И первым необыкновенным, возникшим на моем пути, оказался «театральный придурок» Славик. Тот самый, который четыре года назад бесцеремонно интересовался у нас с Никитиной: «Кому цветочки?» Чуб его, такой же пышный и кудрявый, по-прежнему пах женским лаком для волос.

— Здравствуйте, — проговорил Славик, отделяясь от дверей главного входа и интимно мне улыбаясь. — Здравствуйте, дорогая Настя!

— А откуда вы знаете мое имя? — спросила я, растерявшись от неожиданности.

— Ну! — Он почти с укоризной покачал головой и кивнул на театральную тумбу.

И в самом деле, мой дебют был довольно широко разрекламирован.

И стены театра, и кассы в переходах метро пестрели афишами: «Жизель». В главной партии — Анастасия Суслова. Первое исполнение».

— Да и потом, как же вас можно не знать? Вы же великолепная!.. А интересно, вы меня помните?

— Нет, — зачем-то соврала я.

— И очень жаль! Потому что я вас помню прекрасно. Вы тогда еще приходили в театр в качестве простого зрителя. Вот как мы все!

Славик кивнул головой в другую сторону, и я с ужасом разглядела кучкующихся неподалеку Татьянку и Молодую.

Обе они приветливо мне улыбались."

"— Вы были тогда чудесная, чистая девочка с огромными прекрасными глазами. А потом куда-то пропали… Я же не знал, что у вас начался период интенсивных репетиций! Боже мой, я вообще о вас ничего не знал!.. Но это как раз дело поправимое. Как-нибудь я подожду вас после спектакля и обязательно провожу домой!

— Нет-нет, не стоит! — попыталась испуганно возразить я. Но Славик только успокаивающе похлопал меня по плечу. И взгляд его ласково сказал: «Все нормально. Не нужно проявлять излишнюю скромность, мне это совсем нетрудно».

На том мы и расстались. И уже подходя к дверям, я услышала, как Славик объясняет своим подружкам:

— Очень хорошая девочка была! Тонко чувствующая и музыкальная… Помню, однажды они с подругой пришли в театр такие нарядные! Я спрашиваю: «Что случилось?» А Настенька мне смущенно так отвечает: «У Верди сегодня день рождения. Мы отмечать собрались»…

Правда, о новоявленном поклоннике я перестала вспоминать, как только за мной захлопнулась дверь служебного входа. Теперь меня больше тревожил вопрос: явится ли в театр жена Иволгина? Сегодня ее присутствие было бы вполне уместно.

Но, Боже, как мне этого не хотелось!

И, наверное, там, наверху, услышали мои молитвы, потому что Алексей пришел на спектакль один. Одет он был как обычно: в горчичного цвета пиджак, черную водолазку и черные шерстяные брюки, особо радостным не выглядел, как, впрочем, и особенно задумчивым.

«И в самом деле, что ему огорчаться? — подумала я, нащупывая сквозь стенку сумки моего бронзового ястреба.