Женаты против воли

Ничего не хотела!

Меня схватили за плечи, потрясли, пытаясь заглянуть в глаза.

— Рин! Ответь же! — настойчиво кричала женщина.

Снова потрясли. На этот раз помогло.

Мне удалось вырваться из оцепенения и осмотреться.

Все та же комната, только без Коннора. Моя одежда кучкой на полу. А я… я в одной рубашке сидела на кровати, свесив босые ноги.

— Подожди, сейчас!

Нина, горничная в гостинице, бросилась к креслу, сорвала с него плед и набросила мне на плечи.

— Все будет хорошо, — с вымученной улыбкой прошептала она, проведя пальцами по моим влажным щекам. — Я сейчас позову кого-нибудь.

Мне каким-то чудом удалось схватить ее за руку, не давая уйти.

— Нет.

Голос хриплый, осевший и неприятный. Но это уже не имело значения.

— Рин, так нельзя, — покачала головой Нина. — Он… он напал на тебя и должен за это ответить.

— Не нападал.

Она мне не верила.

Это и понятно.

— Понимаю, тебе очень больно, стыдно и неприятно. О таком не принято говорить. Но подумай о других несчастных, которые могут угодить ему в лапы.

Я не сразу поняла смысл ее слов. Они показались бессмысленным набором, который не разобрать.

И лишь спустя какое-то время начала понимать.

Моя одежда на полу, я, сидящая в кровати в одной сорочке, и слезы на лице. Все это складывалось в не очень приятную картину, которую Нина прочитала по-своему.

— Не виновен, — упрямо повторила я, сильнее кутаясь в плед.

— Еще как виновен! Этот урод на тебе напал, обесчестил.

— Он мой муж…

Признание далось легко. Все равно скрывать дальше правду было бессмысленно и глупо. Я и так потеряла все.

Нина молчала некоторое время, а потом задала следующий вопрос:

— Ты от него сбежала, да? А он нашел и…

Девушка красноречиво замечала, давая мне возможность самой додумать, что следует за этим «и». Но и тут она не угадала.

— Я сбежала не от него, а от семьи. Моей семьи.

— Но твой муж тебя ударил, — продолжала допытываться Нина, отказываясь полностью снимать обвинения с Коннора.

— Нет. Он просто… просто меня бросил… вычеркнул из своей жизни.

Слезы вновь горячими ручейками побежали из глаз, застилая все вокруг невидимой дымкой.

— Ой, Рин, ну, не плачь.

Девушка села на кровать и обняла меня, подставляя свое плечо для слез.

— Все образумится. Мужчины — они такие: чуть поскандалят, пошумят и успокоятся. Надо лишь дать им время. Сама знаешь.

— Он не простит. Никогда не простит меня, — пробормотала я, кусая губы, чтобы сдержать рыдания.

«Надо быть сильной! Надо! Несмотря на то, что сердце разрывается на куски, а от боли хочется выть! Надо!»

— Если любит, то обязательно простит.

— Я предала его…

На это заявление у Нины не сразу нашелся ответ.

— Значит, найдем другого. Красивее, умнее.

Боюсь, что она сама не верила в то, что говорила.

Но именно Нина была рядом следующие дни.