1000 не одна боль

Пусть живая останется. С остальным я разберусь.

Они не спали и в эту ночь тоже, теперь ибн Кадир рядом с несчастной лежал, своим телом грел, к себе прижимал, камни носил от костра и снова рядом ложился. Оба молчали и он, и знахарка. Хотела предложить ему поменяться, чтоб отдохнул, а то на человека уже не похож, да не стала. Не согласится он. Никого к ней не подпустит.

Джабира думала о том, кто из тех, кому яд давала мог девчонку отравить? Кто осмелился на такое безумие? …И не могла себе ответить на этот вопрос. Не потому что все были такими святыми, а потому что это могла быть любая змея из кодла шейха Кадира. В этом семействе никогда не царил мир и покой. Сколько себя помнила Джабира там всегда велась война не на жизнь, а на смерть. Перед тем как мать Аднана сгорела знахарка послала к Кадиру своего человека с предостережениями, но тот или не получил их, или не поверил, хотя его мать и тетка часто к бабке Джабиры приходили за снадобьем и лечились у нее от всяких женских болезней."

"Невестки его приходили. Точнее присылали своих подружек-напарниц-прислужниц одна другой бесплодия желала и за травками приходили вымаливали продать хоть немного, чтобы якобы самой от мужа не нести каждый год. А Джабира ведь не дура, Джабира все видит и знает. Впрочем, ей было плевать на семью шейха и на его родню одного Аднана она жаловала и уважала, остальные не внушали ей ничего кроме презрения. Снадобье давала и предупреждала, что оно не стопроцентная гарантия и сыпать его надо не женщине, а мужчине, чтоб семя его силу свою растеряло. От того и рожали невестки Кадира одних дочерей, а кто и вовсе сидел бездетной курицей. Может быть знахарка и пожалела бы кого-то из них, да не стала. Все они присылали за снадобьем, и каждая другой всяких горестей желала. Значит свое наказание сполна заслужили и сами же и выбрали.

Привстала на своем лежаке, чтобы в пещеру заглянуть — а там все та же картина. Лежит рядом со своей Альшитой греет ее, руки растирает, щеки, ноги босые и снова бережно укутывает, заворачивает в шкуры, как в кокон, лицо целует, веки закрытые. Обычно мужчины на такое не способны. Погорюет, да и бросит другую искать долго ли умеючи. А этот не сдается, упрямо встает к костру и новые камни таскает, обкладывает постель, горячим отваром губы девчонки смазывает и снова на себя кладет. И в эту секунду Джабира вдруг поняла — будет жить русская. Не отдаст он ее смерти. Не в этот раз точно… только одного не знает Аднан ибн Кадир, что это далеко не все и даже если и выживет его Альшита то вовсе не значит, что станет такой же, как и прежде. Яд, который ей дали, парализует конечности и способность к движению может и не вернуться. Так и остаться может Альшита бездвижная на шкурах и безмолвная.