Академический дефектив

 — Я не хочу такой жить!

— Это хорошо! Мы уже заказали тебе подходящий гроб! — усмехнулся демон, глядя на меня с прищуром, а потом сверяясь с каким-то листочком. — А теперь маленькие штрихи! Несите!

Что нести? Пока что мне несут чушь! Причем, столько, что некуда складывать!

На мою голову опустился белоснежный парик, а передо мной возникло волшебное зеркало.

— Мне не идет блонд! — возмутилась я, с горечью осознавая, что теперь меня можно выгуливать на поводке, как болонку. На стул упали блузка, юбка и пиджак. Сверху приземлился лифчик, от которого мне стало как-то неловко. Из него смело можно было делать детские качели, хомутать мужика любого диаметра, греться в холодное время года. По подсчетам моего глазомера в него спокойно умещались два магических пакета из магимаркета, а сверху можно было смело укладывать буханку хлеба.

— Ты немного ошибся с размером, — деликатно заметила я, поднимая двумя пальцами черное кружевное белье, пока демон листал папку и пил кофе, расположившись на диване. Вот выйду замуж, овдовею, то тогда одна из чашечек станет прекрасной траурной шапочкой. А второй я с кем-нибудь щедро поделюсь! Наверное, оптимист на моем месте радостно заявит: «Лифчик наполовину полный!», а пессимист грустно всхлипнет, что наполовину пустой. Но я — реалист, поэтому…

— Я так понимаю, что чемоданов не будет? — ядовито поинтересовалась я, прикладывая лифчик к груди. — Учти, в правой чашечке я буду хранить чистые трусы и носки, а во второй

— грязные!

Плевок кофе почти достиг середины комнаты, а надрывный кашель, который послышался с дивана, дал мне надежду, что начальство уйдет на больничный раньше, чем я в таком виде появлюсь на публике!

— Я не могу понять, к фему. ой, к чему этот маскарад? — бухтела я, напихивая носки и трусы из только что принесенных чемоданов в две огромные чаши соблазна. Парик съехал, а я прижала его магией, глядя на аппетитную блондинку со смещенным центром тяжести.

— Неплохо, — заметил демон, глядя на то, как я пытаюсь стянуть на груди форменную блузку. Пуговицы отказывались быть самоубийцами и лезть в петельки, но я плотно упаковывала свое богатство, пытаясь хоть как-то совладать с застежками.

— Я бы на твоем месте глазки закрыла, — мрачно бросила я, пытаясь с треском стянуть на груди блузу, слыша, как трещат на нитках пуговицы."

"— Это еще почему? — удивился демон, шурша бумагами на роскошном диване.

— Чтобы потом, когда ты рассказывал, в каком бою потерял глаз, тебя не посещала мысль о том, что последнее, что он видел — это шапочки для скорбящих гномиков — близнецов! — выдохнула я, осторожно переводя встревоженный взгляд на демона. «Спокойной ночи!», — промелькнуло в голове, а меня пугало этот отстраненное молчание.