Асфиксия

Даже не стечение обстоятельств, а чей-то промысел. Всевышнего, может, хрен его знает.

Все эти три дня я от неё не отходил, и хотя мы в основном молчали друг с другом или переговаривались о бытовых вопросах, я знал, что она в эти минуты моей была. Целиком и полностью. И не верил её словам теперь, что она на лестнице мне сказала. Впрочем, пока не время было выяснять отношения, хотя я и планировал вернуться к этой теме позднее.

– Тонь, мясо в морозилку класть?

– Не надо. Я приготовлю через пару часов.

– А зелень убирать?

– Да. В ящик для фруктов.

Обычный диалог. Для кого-то. Для меня – как другая вселенная. Когда радуешься как ребёнок тому, что раскладываешь в холодильнике продукты, которые вы только что привезли из магазина с женщиной, которая живёт с тобой под одной крышей. И которую ты хочешь так, как никогда и никого не желал.

Даже самообманом в такие моменты накрывало, что всё реально может быть так и дальше. Знал ведь, что не может, и что в ближайшее время обязательно выльется на голову очередной ушат дерьма, но накрывало – и ничего не хотел с этим делать.

– Я в душ, ты не против?

Тоня появляется на пороге кухни, прижимает к груди полотенце, словно защититься от меня хочет. И не зря – кажется, готов забыть о своих намерениях не трогать её до того момента, пока она не придёт в себя. А может, он настал уже, этот момент? Или настанет, когда Тоня снова окажется на своём законном месте – в моей постели.

– Я не против. Но если будешь и дальше в таком виде щеголять, в душ мы отправимся вместе.

Вижу по взгляду её, на дне которого тьма полыхает – всего на мгновение – что мои слова достигли цели. Знаю, что тоже хочет меня, хоть и вынуждает себя это скрывать. Цепко смотрю за её дальнейшей реакцией, но этот чёрный всполох гаснет слишком быстро. А потом Тоня разворачивается и быстро уходит. Сбегает. И я едва сдерживаю смачное ругательство, готовое вырваться изо рта.

Я никогда не обладал этой добродетелью – терпением. Но похоже, теперь придётся научиться делать вид, что обладаю."

"Знание, что всё катится в чёртову пропасть, появилось давно, но ощущение, что это случилось не просто так – нарисовалось в тот вечер, когда Тоня сама позвонила мне и сказала, что вечером задержится в салоне, и не знает, когда точно сможет приехать. Произнесла несколько слов ровным спокойным тоном, а у меня от безразличия в голосе сердце зашлось в бешеном темпе как ненормальное.

Перед глазами кровавой пеленой встали картинки. Много картинок. Ларин, Тоня, они вместе. Старый хрен, который трахает мою женщину.

Уверенность в том, что она мне лгала, когда говорила, что быть рядом больше не хочет, вдруг какой-то глупой показалась, детской даже. И осознание, что почти ничего о ней не знаю – словно стрелой в лоб, которая прошила голову навылет.