Асфиксия

– Нет… Я ему смерти желала, понимаешь?

Срывается на сиплый шёпот, разворачивается ко мне лицом и впивается пальцами в одежду, когда оказываемся на площадке второго этажа. Глаза лихорадочно блестят – это видно даже в тусклом свете чудом сохранившейся в патроне лампочки. Она не задаёт очевидных вопросов, получив которые, я буду вынужден врать. Просто ей сейчас важен вот этот момент, когда понимает, что свершилось то единственное, что способно было скинуть с её плеч груз проблем, навешанных её супер-родственничком.

– Тонь… всё, слышишь? – притягиваю к себе, и она так доверчиво прижимается, всхлипывает. А я глажу её по волосам и чувствую себя подонком. Который при этом до усрачки счастлив. Потому что она – рядом. И потому что теперь всё может быть совсем иначе. – Теперь всё. Теперь неважно всё, что ты говоришь. Потому что желала ли ты ему смерти или нет, всё там сверху решили без тебя.

Даже гадать не хочу, причастен ли я к тому, что произошло, и не откинул ли старый хрен копыта от моей проникновенной речи. Это ведь тоже, по сути, неважно совсем. Да и если даже так – у меня вообще ничего бы в душе не дрогнуло, ведь тварь эту лично задушить был готов.

Я просто в себя Тоню вжимаю, чуть покачиваясь, как будто ребёнка баюкаю. И она успокаивается – слышу, как всхлипы всё тише становятся. И такую волну эмоций эту внутри поднимает – до боли в груди, где царапается что-то, жжётся, словно уголь горящий прямо под кожу засунули. Прямо в аорту.

– Мы сейчас вниз идём. Ты садишься в машину и меня ждёшь, – говорю веско, отстраняя от себя Тоню и запрокидывая её лицо, чтобы на меня смотрела. – Всю эту хрень на себя беру – если будешь нужна, к тебе спустятся. Окей?

– Не могу больше туда, – кивает она на дверь.

– И не надо. Просто ждём. Я уверен, быстро всё сделают.

Конечно, уверен. Не зря пару минут назад цедил в трубку всё, что я думаю об их «ждите к утру». К утру, б*ядь! Как будто в кайф рядом с трупом сидеть. Но это всё неважно.

Спускаемся к машине, закидываю сумку Тони в багажник, её в салон сажаю, а сам жадно курю, пока дым всё нутро не пропитывает. Не знаю, почему, но испытываю уродливую эйфорию. Она рядом, пусть вот так, когда зависит от меня – но ведь разве раньше так не было?

Было, и мне удовольствие это доставляло. И будет доставлять впредь. А остальное мы обязательно решим.

Вместе.

Никогда не верил в бога. Существование какой-то там силы, которая смотрит на нас сверху, не вязалось у меня с тем, что видел вокруг себя. И уж тем более, не вязалась уверенность некоторых, что бог нас любит. Даже если существует, скорее ржёт, не переставая. Ну или отлюбливает во все места, но не любит.

Никогда не верил в бога, а сейчас, когда Тоня третий день была рядом со мной, вдруг показалось, что это не просто так.