Баран и жемчуг

– Возможно, где-то в столице и приняли бы сторону женщины, но в наших краях я оказалась бы правой, только если бы пострадала. Прошу простить, но быть пострадавшей мне не хотелось.

Некоторое время мы ехали молча, а потом рыцарь сказал:

– Вы правильно поступили, – он задумчиво поскрёб подбородок и так же задумчиво посмотрел на меня, а потом в небо. – С замужеством, я имею в виду.

С замужеством?! И только с ним? А что насчёт остального? Всё – ошибка? Я чуть не заскрипела зубами, но благородные девицы зубами не скрипят, так что пришлось ограничиться свирепым взглядом. Которого, впрочем, рыцарь не заметил.

– Тогда мне тем более надо пожить здесь, – подытожил он.

– Нет необходимости… – сказала я как можно твёрже, но мои слова не были услышаны.

– Буду жить здесь до вашей свадьбы, – сказал Мюфла тоном, не терпящим возражений. – Должен же я выполнить последнее желание вашего отца.

Упоминание о воле отца тут же превратило меня в покорную овечку. Пусть делает, что хочет, лишь бы не узнал, чего на самом деле хотел мой папа.

– Хорошо, – произнесла я с тяжёлым вздохом. – Разрешаю вам жить в Сегюре до моей свадьбы.

– Хорошо, что вы не стали спорить, – ответил Мюфла, поправляя саблю за спиной. – Потому что споры ничего бы не изменили. И потрудитесь пригласить этого своего Эдварда, чтобы я на него посмотрел.

Потрудитесь пригласить!..

Несмотря на то, что я решила вести себя с сэром Мюфла, как благовоспитанная девица, всё равно не смогла не назвать его хотя бы мысленно Бараном.

Он считал, что раз мой папа попросил его помочь, то теперь он хозяин в Сегюре?

Разумеется, я никого не стала приглашать. И не только потому, что не хотела выполнять приказы какого-то варвара, в котором мой отец увидел кучу добродетелей и достоинств, а потому что… это мне не хотелось видеть своего жениха. Да, надо было признать, что Эдвард – совсем не тот, кого я хотела бы видеть своим мужем. Но он лучше, чем сопляк Клод или его несносный брат. Только знать об этом некоторым сэрам совсем незачем.

По приезду в замок я отдала лошадь мальчишке, служившему на конюшне, и была очень удивлена, когда сэр Мюфла отказался от помощи слуги и решил разнуздать и почистить своего коня сам.

Пожав плечами – пусть занимается, чем угодно – я отправилась помогать кормилице, которая как раз решила вытащить на солнце перины и подушки.

Это была – так себе работа. Скорее, отдых. Мы разложили матрасы на лавках во дворе и лениво постукивали по ним палками, переговариваясь вполголоса и наблюдая за рыцарем, который, и правда, решил позаботиться о коне сам.

– Смотри-ка, умеет, – заметила кормилица и подтолкнула меня локтём в бок. – Разве не странно, что у благородного господина нет даже оруженосца?

– Зачем ему оруженосец? – ответила я, тоже косясь на гостя.