Баран и жемчуг

И новорождённому ягнёнку стало бы понятно, для чего всё это затеяно.

– Что-то они слишком увлеклись, – прищёлкнула языком кормилица.

А добрый и благородный сэр (по мнению папочки) соизволил заметить внимание девиц и усмехнулся. Да, я зря обругала Эдварда. Не дай Бог получить такого мужа, как сэр Баран! Он сразу задерёт нос и будет тут всем командовать, даром, что ничего не понимает в деревенском хозяйстве. И на девиц будет заглядываться. И не только заглядываться.

Какая гадость, между прочим! Я с размаху треснула палкой по матрасу, промахнулась, и удар пришёлся по лавке, больно отозвавшись в ладонь.

– Знаете что, – сказала кормилица, отбирая у меня палку, – идите-ка отдохните. Как по мне, вы перетрудились, – и она крикнула хихикающим девицам: – Энн! Бесси! А ну, марш в кухню!

Хворост был подобран в считанные секунды, и девицы уже бежали через двор, но их окликнул сэр Мюфла. Я смотрела, как он о чём-то разговаривает с девушками, и жалела только о том, что кормилица отобрала у меня палку.

Шептуны посмотрели в нашу сторону, и я сразу принялась переворачивать матрас, хотя он ещё не был выбит с одной стороны.

– Да идите уже, леди! – заворчала кормилица. – Справлюсь без вас.

Только как можно было уйти, если сэр Мюфла отложил скребок, потянулся, словно нарочно красуясь своим мускулистым телом, и… направился к нам.

Вцепившись в перину, словно в ней было спасение всей моей жизни, я всё равно поняла, когда рыцарь подошёл. Просто почувствовала это – всей кожей, всей душой. Но продолжала возиться с матрасом, хотя кормилица уже вовсю наступала мне на ногу.

– Что вам, господин? – спросила она добрым-предобрым голоском, но сама дрожала, как заячий хвост. – Миледи сейчас занята… Может, поговорите попозже?

– Мне нужна не миледи, а вы, тётушка Пруденс, – сказал Мюфла, и я от удивления уронила матрас. – Можете раздобыть мне рубашку попроще? – спросил рыцарь, глядя, как я стряхиваю с упавшей перины пыль и сор. – Перемены у меня нет, а бегать голышом не привык.

– А… да… – совсем растерялась кормилица. – Трудновато найти что-нибудь такого размера… Но я поищу.

– Буду очень благодарен, – сэр Мюфла был – сама сердечность, и это злило ещё больше, чем когда он усмехался вилланкам.

– Что-нибудь ещё? – спросила кормилица, немного придя в себя.

– Да, ещё бы помыться, если у вас это принято, – он почесал грудь, и я против воли уставилась на неё – широкую, с бугристыми пластами мышц.

Волосы на этой груди были темнее, чем на голове – русые, но тоже с золотистым оттенком. И на широкой, как доска, груди совсем крохотным казался кожаный мешочек на витом шнурке – обычно в таких носят ладанку. И золотистая дорожка сбегала от пупка до… до…

Я закашлялась, и теперь по спине меня постучала кормилица.