Баран и жемчуг

– Зачем ты занимаешься этой грязной работой сама? – завёл привычную песню Эдвард. – У тебя есть слуги, поручи им…

– Смотри, фиалка! – перебила я его, торопясь сменить тему. – Первая фиалка на лугу!

Опустившись на колени, я притворилась, будто полностью увлечена цветком."

"– Мама говорила, что раньше тут всё было усыпано фиалками, – болтала я без остановки, чтобы Эдвард опять не начал стенания по поводу того, что благородной девице не пристало марать ручки, и пусть работают вилланы. – Как бы я хотела на это посмотреть! Наверное, это очень красиво, когда луг становится не зелёным, а фиолетовым, от края до края…

– Наверное, – без особого интереса согласился Эдвард. – А с кем ты была сегодня в городе? Брат сказал, что видел тебя с каким-то разбойником…

Вот оно. Теперь понятно, почему женишок притащился верхом. Торопился, наверное, даже коляску не запрягал.

– Это папин знакомый, – сказала я, как можно равнодушнее, поднялась с колен и пошла вниз, к реке. – Привёз последнее письмо от отца. Вчера приехал.

– Вчера? – Эдвард насторожился. – И ночевал у тебя? Ночевал в замке?

– Да, – ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя уже поняла, куда он клонит. – А что ты так заволновался? Мне надо было выгнать человека на ночь глядя?

– Он мог бы переночевать в гостинице, в городе, – начал мой жених и осёкся. – А это кто? Это он, что ли?

Я посмотрела в сторону реки и очень пожелала оказаться снова в леднике, чтобы нырнуть в колотый лёд уже с головой. Потому что в реке, у берега резвился чёрный конь, и сэр Мюфла собственной персоной купал его, держа под уздцы.

– Отвернись, Гутун! – велел Эдвард и взял меня за плечо, пытаясь поставить спиной к воде. – Девушкам нельзя смотреть на такое!

– И что там особенного? – я не удержалась и дёрнула плечом, сбрасывая его руку. – Подумаешь, он всего-то снял рубашку. Не вижу ничего страшного.

В это время рыцарь схватил коня за гриву, запрыгнул к нему на круп, погнав в глубину, и стало видно, что снята была не только рубашка.

Меня будто приморозило к земле, хотя погода была по-настоящему весенней. Эдвард тоже потерял дар речи, и тут добрый сэр соизволил заметить нас и даже помахал рукой, ничуть не стесняясь своей наготы.

Я резко отвернулась, но продолжала видеть крутые ягодицы и мускулистые ляжки. Ни одной мысли в голове не осталось – только картинки. Крайне неприличного содержания, между прочим.

Кто же мог знать, что господин рыцарь решит прогуляться за стенами замка? Оставалось только надеяться, что до реки он шёл не голышом. Иначе это была бы самая неприличная картина…

– Это он? – спросил Эдвард свистящим шёпотом, хотя мы были на лугу одни, если не считать пегой кобылы. – Вот этот вот – друг милорда Сегюра?!.

– М-да, – промычала я, двигаясь мелкими шажками в сторону замка. – Сэр Мюфла.