Беременная от моего друга

* * *— Альбиночка Сергеевна! — в ординаторскую влетает Жанна и заставляет меня отложить интересную книгу.

У Дашки не получилось прийти на дежурство, потому что сегодня у неё назначено свидание её мечты. Несмотря на то, что Ромка был категорически против, чтобы я заменяла подругу, я пошла ей на уступки и согласилась выйти. Такое, чтобы Дашка влюблялась бывает нечасто. К тому же, чувствую я себя прекрасно, а ночь обещала быть спокойной до того момента пока в ординаторскую не вошла медсестра.

— Там девочку молоденькую привезли по скорой. Урод какой-то напал на неё в парке с ножом! — Жанна хоть и работает в медицине больше двадцати лет, но до сих пор не утратила чувство сострадания к людям.

— Зови Евтушенко. Он же сегодня за главного, — произношу ровным тоном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ох, Альбиночка Сергеевна, если бы Евтушенко был трезв, я бы его позвала! — качает головой Жанна.

— Твою мать! Он напился что ли? — поднимаюсь с места, накидываю на себя медицинский халат и завязываю волосы в хвост.

Я же видела его два часа назад в совершенно вменяемом состоянии. Вообще-то Борис Васильевич отличный хирург, но временами уходит в кратковременный запой, чем не раз заслуживал выговор на работе. Заведующий отделением всё грозится его уволить, но во времена прозрения его грехи каждый раз прощаются и скрываются.

— Готовься, Жанна. Сейчас буду.

Когда захожу в стерильную операционную и смотрю на молоденькую восемнадцатилетнюю девочку с множественными ножевыми ранениями грудной клетки, плеча и бедра, сердце непроизвольно сжимается от жалости. Я привыкла оставлять свои эмоции вне работы, но сейчас по-другому не получается. Она слишком юная, а крови потеряла слишком много.

На улице стоит глубокая ночь и только в стенах нашей больницы все трудятся в поте лица. Девочка сложная, я чувствую, что не справляюсь, хотя отчаянно пытаюсь подцепить её на ниточку под названием «жизнь». Когда часы пробивают три часа ночи, а силы покидают меня, я окончательно понимаю, что у меня не получилось. Чуда не произошло.

— Вы сделали всё, что могли, — опустив глаза произносит Жанна.

Громко вздыхаю, снимаю повязку, украдкой смахиваю накопившиеся в уголках глаз слёзы. Сколько раз я видела смерть. Сколько раз успешно с ней боролась. Но каждый мой проигрыш оставлял неизгладимый рубец на моём сердце. Сегодняшний — самый свежий.

Утро начинается сложно — новость о том, что у меня на операционном столе умер пациент уже облетела всю больницу, поэтому я даже не удивляюсь, когда после смены меня к себе вызывает главврач.

— Садись, Альбина, — кивает на свободный стул Геннадий Алексеевич.