Богатый. Свободный. (не) Мой
– Что это? – спрашиваю, кивая на стопку купюр.– Деньги, – его голос звучит равнодушно.Спросить, за что именно он так расщедрился, не успеваю.– Сделай аборт, – все также равнодушно выносит он приговор.Я невольно ежусь. От холода. Слов и поступков.– Ты же умная женщина, Олеся. Тебе нет места в моей жизни. Ты в нее не вписываешься. Ты не богата, не знаменита, разведена, у тебя взрослый сын.Зачем он? Во мне много этих самых "не". И я об этом знаю.Он сухо кивает на мой живот:– Это никому не нужно. Ни тебе. Ни мне.Меня коробит его "это". Как будто право на жизнь есть только у людей его круга.Однако не спорю с ним. Впервые.– Хорошо, – я протягиваю руку и забираю купюры, – Денег-то почему так мало дал? Не думала, что ты еще и жлоб.
У Белова умер отец? Так вот почему он вчера сбежал с соревнований. Но так лучше. Хоронить будут не здесь, значит он не сможет мне помешать.
При таком стечении обстоятельств даже трехчасовое ожидание не напрягает. Сначала толстяк поговорит с Полиной сам, расскажет про сорванный якобы по ее вине контракт и про неустойку. А затем даст мне возможность пообщаться с красавицей.
Время пролетает быстро.
Как ожидалось, Полина не может проигнорировать своего руководителя. Беседа проходит на повышенных тонах. И я опять восхищаюсь толстяком. Вот может, когда хочет. Я нахожусь в смежном кабинете, и мне неплохо все слышно.
Наконец разбираю директорское заключительное:
– Подумай, Смирнова, как жить дальше будешь. И на что.
После этого слышу, как он покидает кабинет.
Значит, пришло мое время.
Вхожу.
Девушка сидит на крае того самого кресла, в котором раньше я чуть не утонул. Голова склонена, как бутон цветка под сильным ветром. Волосы скрывают лицо. Руки судорожно сцеплены на коленях, даже костяшки побелели.
– Привет, Полина! Помнишь меня?
Она поворачивается ко мне. На щеках играет румянец негодования. А в глазах блестят слезы. Обидно, когда все планы рушатся.
На секунду перестаю себя контролировать, любуясь девушкой.
Какая же она...
Очнись, Артем, ты не любоваться ей пришел. А затащить в койку.
А потом ткнуть Белова во все это носом.
Полина
Михаил Евгеньевич вылетел из кабинета, наговорив кучу гадостей.
А самое ужасное – он потребовал выплатить неустойку, целых 500 000 рублей.
У меня есть эти деньги, но они нужны для ипотеки.
Первое, что чувствую – это как от страха быстро-быстро бьется сердце. Так, что грохочет в ушах и темнеет перед глазами. А потом...
Да ты, Полина, совсем мозги растеряла. Там в контрактах другие суммы. Явно не жалкие полмиллиона рублями.
Французы мне не звонили. Это неправда. У меня нет пропущенных из другой страны. И не должны были. В этих случаях всегда связываются через агентство. И все, что говорил директор – это бред сивой кобылы.
Значит, что?
Что происходит?
Ответ на свой вопрос я получаю практически сразу.
Дверь открывается и входит молодой парень. Красивый. Модная стрижка черных волос ему идет.Стильная одежда не по карману простому смертному. Меня настораживают его глаза. Такого же, как у меня, голубого цвета. Но его взгляд тяжелый, неприятный. Хочется отвернуться.
– Привет, Полина! Помнишь меня? – здоровается, пытаясь быть вежливым.
Именно пытается. Потому что у меня четкое ощущение, что добра от него ждать нельзя.
Я его видела. У школы, где учится Матвей. И даже запомнила. Слишком яркая внешность. Бросается в глаза.
Но здесь ему делать нечего.
В голове крутится множество вопросов, поэтому в ответ на его слова просто киваю.
Пусть думает, что я слишком растеряна, чтобы соображать.











