Бог Ярости

— А мне это нужно? Я простой человек. Я скучал по тебе, вот и пришел повидаться.

— Мы виделись сегодня утром.

— Ты нужен мне в любое время.

Розовый заливает его щеки, и он прочищает горло.

— Разве у тебя нет пар?

— Как я уже сказал, это неважно. Ты не можешь ожидать, что я буду представлять тебя разгуливающим по дому, пока меня нет, — я беру самые тяжелые на вид пакеты. — Я понесу их. Иди вперед.

— Мы можем идти вместе. В это время дня здесь обычно безлюдно.

— Правда? — я ухмыляюсь, прижимаясь к его боку.

— Ты не обязан, если не хочешь…

— Конечно, я хочу.

Он отходит, сохраняя небольшое расстояние между нами, но я не обращаю на это внимания и предпочитаю наблюдать за его небольшой улыбкой и тем, как его лицо сияет под лучами редкого солнца. Его глаза горят ярко-голубым цветом, а некоторые пряди волос кажутся светлее.

Господи.

Как мужчина может быть таким чертовски красивым? Желание похитить его и оставить при себе бьется у меня под кожей. Я уже перестал думать о том, что это лишь фаза, которая пройдет, или что настанет день, когда я увижу Брэна и не буду испытывать тошноты в груди.

Я в полной заднице.

Брэн прочищает горло.

— Перестань так на меня смотреть.

— Как?

— Так. Что бы это ни было.

— Не думай, что у меня получится, малыш. Я не могу себя контролировать, когда дело касается тебя.

Он сглатывает, и я не могу не следить за тем, как поднимается и опускается его адамово яблоко. Блять. Я сжимаю руку вокруг пакетов, чтобы удержаться от желания притянуть его к себе и поцеловать в его полные губы.

— Значит ли это, что ты можешь контролировать себя, когда дело доходит до всего остального? — спрашивает он, и его слегка хрипловатый голос не помогает в попытке развеять возможность Коли проснуться.

— Да.

— Значит, все слухи о твоей склонности к насилию врут?

— Не врут. Мне нравится избивать вещи и людей, но у меня достаточно контроля, чтобы остановиться. С тобой я этого сделать не могу. Это невозможно.

— Хм. Значит, я важнее насилия?

— Да, черт возьми.

Он слегка улыбается.

— Хорошо.

— Тебе нравится меня мучить?

— Это справедливо.

— И что это значит?

— Ничего.

Остаток пути мы проводим в комфортной тишине, и я понимаю, что наслаждаюсь каждым моментом, проведенным с ним на людях.

Я никогда не любил тишину, и у меня не было выбора, учитывая, насколько громко работает мой мозг. Даже с Брэном я часто заполнял тишину тарабарщиной. Признаться, я слишком много говорю. А он — нет.

Мой Брэн из тех людей, которые не разговаривают, если не хотят сказать что-то существенное, и я привык к его утешительному молчанию. Оно не напряженное и не наполненное невысказанными словами. Оно умиротворяет, расслабляет и само по себе приносит удовлетворение.