Бог Ярости

Так или иначе, сегодня я его совсем не видел из-за дурацких тестов, которые не мог пропустить, и чертовски надеялся, что он придет в десять вечера, ведь именно в это время он обычно появляется. Однако мои надежды рухнули, когда я получил сообщение о его планах. Должно быть, я заснул на полу, потому что сейчас лежу спиной на дереве, а голова Брэна покоится на моем плече, его тело прижато к моему боку.

И что самое приятное? Его рука накрывает мою на груди.

На нем светло-голубая рубашка и черные брюки, значит, он не переодевался в пижаму. Я проверяю часы — два часа ночи.

Черт меня побери.

Не могу поверить, что проспал так долго и упустил шанс увидеться с моим Брэном.

Я требую повторной встречи, сейчас же и, блять, спасибо.

Между его бровей появляется хмурая складка, и я разглаживаю ее указательным пальцем. Его глаза распахиваются, и мне приходится проглотить что-то, застрявшее в горле, потому что, блять. Как может мужчина выглядеть все сексуальнее с каждым днем? Это не очень хорошо для моей неудержимой одержимости.

— Я тебя разбудил? — спрашиваю я.

— Все равно я не очень хорошо спал, — ворчит он хриплым голосом, который доносится прямо до моего члена и куда-то в грудь.

— Эм, малыш? Почему ты спишь на полу?

— Когда я пришел, ты распластался по полу, и я хотел испытать это на себе, посмотреть, так ли удобно спать вне кровати, как ты говоришь. Ответ — однозначно нет, — он садится и разминает плечи и шею. — Не делай так больше, Николай. Это не принесет тебе пользы в долгосрочной перспективе.

— Я могу спать в кровати, только когда ты рядом, — я сажусь позади него, раздвигая ноги по обе стороны от него, и массирую его плечи. — Оставайся здесь, и мне не придется спать на полу.

— Договорились, — он склоняется к моим прикосновениям и испускает тихий вздох. Я жажду того, как он позволяет мне прикасаться к себе вне секса. Я знаю, что вначале ему было не по себе от такой перспективы, но теперь он делает это так естественно, что мне приходится сдерживать себя, чтобы не поглотить его целиком и не оставить ни крошки.

Как, черт возьми, ему удается завести меня всего несколькими звуками?

Как он превратил всемогущего Николая Соколова в эту странную сущность, которая может выжить только в его присутствии? Я уже и не помню себя до него.

— Как прошел вечер? — спрашиваю я, чтобы покончить с этим тошнотворным чувством.

— Не жалуюсь.

— Значит, ты наслаждался своим временем, пока я страдал.

— Ты слишком драматизируешь. Кроме того, я думал, ты будешь занят своими махинациями в бойцовском клубе.

— Я не был там. Хотел увидеть тебя.

— Вот как? — говорит он слегка насмешливым тоном.

— И что это значит?

— Не знаю, — он поворачивается ко мне лицом и поднимает бровь.