Бог Ярости

Ненавижу, что из-за меня страдают важные для меня люди.

Я в одиночку раздавил их, потому что не смог быть достаточно сильным.

Приходят врачи, чтобы осмотреть меня и задать несколько вопросов. Все это время мама держит меня за правую руку, а Глин — за левую. Папа наблюдает со стороны, выглядя лет на десять старше своего возраста.

Что, черт возьми, я наделал?

Как только врачи выходят из палаты, я оглядываюсь, ища присутствие того, кто мне сейчас нужен больше всего.

Но крупного татуированного мужчины я не замечаю.

Думаешь, он остался после того, как ты показал ему, какое ты ничтожество?

Мама сжимает мою руку.

— Мне так жаль, милый. Очень, очень жаль.

Я смотрю между ней и папой.

— Что… За что ты извиняешься? Это я должен извиняться.

— Брэн, нет, — мой отец качает головой, в его измученных чертах проступает боль. — Тебе не за что извиняться. Абсолютно не за что, слышишь? Это мы должны извиниться за то, что подвели тебя.

— Нет, папа…

— Мы видели видео, — слова срываются с его губ, словно древнее разрушительное проклятие. И я чувствую, что нахожусь на грани очередного срыва.

Только теперь, на удивление, нет черных чернил.

Мама всхлипывает, и от этого Глин плачет еще сильнее.

Папа гладит ее по плечу.

— Астрид, соберись, пожалуйста.

— Мне очень жаль, — она тяжело вздыхает и смотрит мне в лицо на длинном выдохе. — Я никогда не прощу себя за то, что привела ее в нашу жизнь. За то, что ничего не заметила и даже подтолкнула тебя к тому, чтобы заключить с ней контракт. За то, что не была рядом с тобой…

— Нет, мама, нет, — прервал я ее. — Ты всегда была рядом со мной. Всегда. Ты уважала мои решения и выбор и никогда не заставляла меня делать то, чего я не хотел. Это я закрылся. Это я решил ничего не говорить. Я никогда… никогда не винил тебя, так что, пожалуйста, не надо. Пожалуйста.

— Я не могу, — по ее щекам текут свежие слезы. — Я просто не могу отделаться от мысли, что если бы не я…

— Не надо, — я качаю головой. — Не говори так, пожалуйста. Это то, что я говорил себе изо дня в день. Я думал, что если бы не я, то эта семья была бы идеальной. Не хочу, чтобы и ты тоже так думала.

— Брэндон, сынок, — папа садится рядом с мамой, и они оба крепко сжимают мою руку. — Эта семья не может существовать без тебя, понимаешь?

— Я не хочу семью без тебя, — всхлипывая, говорит мама.

— Да, Брэн, — Глин гладит меня по щеке, в глазах блестят непролитые слезы. — Я могу быть здесь только благодаря твоей заботе и пониманию. Ты помогал мне бесчисленное количество раз. Без тебя меня бы здесь не было. Так что, пожалуйста, позволь нам помочь теея на этот раз.

— Позволь нам быть твоей семьей, — говорит папа, и я не могу сдержать слезу, скатившуюся по щеке.

Все это время я считал, что разрушаю идеальную семью.