ДНК. Твои не родные

Но с трудом держала себя в руках, когда по ее телу проходила волна дрожи. Ей нельзя так нервничать она потом плохо спит и все время плачет. У нее очень ранимая психика. И я поглаживала ее по спине, старалась ни о чем не спросить, чтоб она не почувствовала, как я сама дрожу при каждом слове. Мы ехали очень долго. Либо возвращались в город, либо вообще направлялись в совершенно другое место и чем больше времени проходило, тем сильнее я переживала. Меня не заботило, что он придумал мне лично. Я боялась за Машу, потому что ей нужен особый уход, и я рядом. Но вряд ли Шумаков вообще задумывался об этом. Я вдруг начала понимать, что на самом деле никогда его по-настоящему не знала, никогда даже понятия не имела какой он человек и на что способен.

Начало темнеть и Маша задремала у меня на руках, я же смотрела перед собой, и сама не понимала, что именно чувствую. Нет, я не боялась его. Точнее боялась, но совсем не так как жертва боится своего палача. Я боялась, что он сможет снова причинить мне боль. Сможет сковырнуть все мои раны и заставить все шрамы закровоточить одновременно. А еще боялась, что вольно или невольно Егор причинит боль нашей дочери. И в этот момент понимала, что могу его убить. Могу вырвать ему сердце голыми руками.

Машина затормозила, и я вся внутренне подобралась.

— Где мы? — спросила у охранника, но он и не собирался отвечать. Двери разъехались и мне помогли выбраться из джипа. Каждую секунду, когда кто-то приближался ко мне ближе, я инстинктивно стискивала Машу. Жуткий страх что ее отнимут заглушал все остальные эмоции. Из-за темноты я не могла особо разобрать где мы, но мы приехали в какой-то особняк, где-то лаяли собаки, и я увидела перед собой двухэтажное здание с совершенно темными окнами. Но едва мы начали подниматься по ступеням крыльца на первом этаже вспыхнули огни.

Нас встретила женщина, лицо которой я не могла рассмотреть в полумраке, и мы вошли в просторную гостиную, освещенную мягким неярким светом. Будь это при других обстоятельствах я может быть и осматривалась бы вокруг, но не сейчас. Сейчас мне было слишком страшно, чтобы это имело значение. Для меня все это здание выглядело как самая жуткая тюрьма."

"— Меня зовут Регина Сергеевна я буду присматривать за вашей девочкой и вы можете обращаться ко мне по любому вопросу. Егор Александрович приедет утром. Вы можете располагаться. Я проведу вас в вашу комнату.

— Вам не придется присматривать за моей девочкой, и вы мне не нужны ни по какому вопросу. Я не собираюсь здесь оставаться — вызовите мне такси.

Она вскинула взгляд на того «шкафа», который заставил меня сесть в машину. Я же смотрела перед собой, держа на руках Машу и сжимая ладонью ее затылок.

— Вам придется здесь остаться пока Егор Александрович не распорядится иначе.