Доллары царя Гороха

Тут свободно можно встретить какого-нибудь эстрадного певца, старательно закрывающего легко узнаваемое лицо бейсболкой, депутата Госдумы, за спиной которого маячат два тумбообразных бодигарда, проститутку с Ленинградского шоссе, стайку студентов и парочку провинциалов, негодующе восклицающих при взгляде на цены в меню: «Они с ума сошли!»"

"Из-за того, что народ валом валит в «Карлов двор», хозяин повысил стоимость еды до такой степени, что даже мне, не считающей рубли в кармане, она кажется неприличной. Я не заглядываю в «Карлов двор», потому что не готова платить бешеные деньги за чашечку не слишком хорошего кофе. Но в это заведение ходят не затем, чтобы насладиться едой и напитками, а чтобы продемонстрировать свою причастность к узким кругам, этак небрежно сообщить окружающим: «Вечерком забегал в «Карлов двор», там прикольно».

Вот уж и предположить не могла, что Кира бывает в таких заведениях. Когда я пригласила инспекторшу в третьеразрядное кафе «Мун», женщина пришла в полный восторг и несколько раз повторила: «Я очень люблю сладкое, но мне не по карману походы по ресторациям».

А сейчас выясняется, что она слышала про «Карлов двор» и даже знает, какие там залы.

Посмотрев на часы, я все же отправилась в магазин, ничего, подождет Кира, ну выпьет кофе. Если сегодня выключат электричество, а свечей в доме не окажется… Дальше можно не продолжать. Ясно, что со мной сделают домашние.

Очутившись в хозяйственном отделе, я побрела вдоль полок, пытаясь вспомнить, что мне велела купить Маня. Так, свечи с кокосовой отдушкой. Вот они. Я сама не выношу ароматизаторы с дымом. Свеча должна быть функциональной, а для запаха следует приобрести духи или дезодорант. Но, если Манюне нравится, спорить не стану, кокос так кокос. Главное выполнить ее просьбу. Впрочем, может, электричество больше вырубать не станут и мне не придется нюхать миазмы, распространяемые свечами.

Я стала изучать содержимое полок.

– Матильда, душа моя, поосторожней, – раздался безукоризненно поставленный голос, и в хозяйственный отдел вошла парочка: старушка и болонка. Бабуся выглядела выше всяких похвал. Волосы ее, слегка подсиненные, уложены в старомодную, но очень подходившую даме прическу. На лице ее был легкий макияж, ничего вульгарного, этакий намек на румянец, блеск на губах и чуть-чуть пудры. Бесстрашно обнаженную шею украшали жемчужные бусы. Вне всякой критики был светло-бежевый льняной костюм дамы. В руках она сжимала белую кожаную сумочку, ноги были обуты в босоножки, тоже белые.

Голову чисто вымытой и расчесанной болонки украшал большой розовый бант.

– Матильда, ангел мой, прошу вас, потише, – громко вещала старушка, очевидно, она была слегка глуховата, – не тяните меня, я могу упасть, пол скользкий.