Доллары царя Гороха

Я умилилась, разглядывая парочку. Как приятно видеть пожилую даму, со вкусом одетую, великолепно причесанную, да еще владеющую правильной, слегка старомодной русской речью. В моей душе моментально проснулся преподаватель-словесник. Редко сейчас услышишь подобный разговор, все стали грубыми, нетерпимыми, резкими…

Тем временем бабуся, не замечая меня, тихонько шла вперед, приговаривая:

– Матильда, душа моя, не дергайте поводок, я могу споткнуться. Ангел мой, поменьше прыти.

Тут в конце прохода появилась кошка, очевидно, живущая при магазине. Болонка замерла.

– Матильда, вы умница, – не преминула похвалить свою любимицу старушка, – прекрасно, что послушались, вы, безусловно, можете рассчитывать на дополнительный кусок сыра к ужину.

Тут болонка рванулась за кошкой. Бабулька пролетела пару метров за собачкой, потом, догадавшись выпустить поводок, шлепнулась на пол. Я не успела броситься ей на помощь, а пожилая дама, похожая на английскую королеву, села ко мне спиной, потрясла головой и выдала тираду:

– Матильда! Сука! Говорила же, сейчас..! Какого … тянула! Дрянь! Сволочь! …! …! …!

У меня отвисла нижняя челюсть, а уши отказывались верить услышанному. Отчаянно матерясь, бабулька, кряхтя, встала. Откуда ни возьмись появилась Матильда, успевшая потерять свой розовый бант. Хозяйка пнула собачку носком элегантной босоножки и с чувством завершила тираду:

– …! …! …!

Болонка заскулила. Старушка погладила ее по лохматой голове.

– Ну-ну, друг мой, без истерик.

Но Матильда продолжала рыдать. Старушенция опасливо обернулась по сторонам и, по-прежнему не замечая меня, вытащила из проволочной корзинки пакетик орешков, открыла его и дала горсть собачке. Болонка самозабвенно схомякала угощенье. Бабушка еще раз осмотрелась и запихнула пустую обертку между бутылочками жидкости для мытья посуды.

– Пойдемте, Матильда, – снова очень интеллигентно завела она, – не тяните меня, ангел мой, сделайте милость.

Продолжая вещать, бабушка удалилась. Я схватила свечи, лимонный дезодорант и пошла к кассе. Однако внешность человека и его внутренняя сущность – это разные вещи. Мысль неоригинальная, но она пришла мне в голову лишь сейчас.

К кассе стояла очередь. Бабушка и болонка оказались передо мной.

– Ну народ! – послышался возмущенный голос.

Из хозяйственного отдела вынырнул охранник, в руках он держал пустую обертку из-под орехов.

– Сожрали и спрятали, – сердился парень, – лишь бы не платить.

Я посмотрела на бабульку, та стояла совершенно спокойно. Секьюрити продолжал возмущаться.

– Ой, какая собачка! – зачастила впереди стоящая девочка. – Можно ее погладить?

– Конечно, мой ангел, Матильда не кусается! – с достоинством сообщила старушка."

"– Я хочу ее угостить.