Довести Хабиба

Нижняя половина туловища словно немеет, только в глубине живота где-то требовательно жарко зудит от недостигнутого оргазма, и задница пылает огнем.

Хабиб снова целует, прикусывает мое плечо, просовывает руку мне между ног, находя клитор, и начинает медленно, планомерно растягивать меня собой. Его шумное, возбужденное дыхание, мои жалобные всхлипы, терпкий, пропитанный нами воздух, эта подчиняющая себе желейная слабость, бродящая по телу… и потихоньку вновь зарождающийся пожар внизу живота.

От того, что мы делаем, что-то очень интимное и немного неправильное, от тянущего, становящегося желанным дискомфорта, от его пальцев, гладящих меня между ног…

Я думала мне не понравится, но через пару минут мне опять становится предельно, болезненно хорошо.

И я уже могу, хочу подаваться навстречу, полностью расслабленная и максимально открытая. И стоны уже не жалостливые, а пропитанные желанием получить свое. С пересохших губ срываются обрывки фраз, перед глазами плывет, уши закладывает. Так сильно, что я словно с другой планеты слышу треньканье заведенного Хабибом будильника.

И, честно говоря, мне плевать, потому что тело через пару секунд скручивает в насквозь прошивающей конвульсии экстаза. Только где-то на задворках сознания мелькает шальная мысль, что это точно мой лучший Новый год.

***

– ДЭржи, – Хабиб подает мне бокал с шампанским и устраивается рядом – ложится на бок, приподнявшись на локте.

Его черные глаза, направленные на меня, масляно и лениво поблескивают в полумраке, и в них то и дело вспыхивают залпы салюта, видного из окна.

– С Новым годом, – протягиваю свой бокал к его, и мы чокаемся с тонким звоном.

– С Новым…ПосмАтрЭть хотела же, – Хабиб с кривой усмешкой на губах кивает в сторону окна, из которого непрекращающейся канонадой доносятся громкие салютные залпы.

– Лень вставать, – отмахиваюсь я.

Делаю глоток из своего бокала, отставляю его и распластываюсь на смятых простынях.

Дыхание до сих пор чуть неровное. Мокрая от пота, липкая кожа парит, и мне лень лишний раз пошевелиться. Только сейчас я полностью прочувствовала слово ""истома"". Когда его произносишь, оно точно так же лениво перекатывается на языке, как и мое растекшееся по матрасу тело.

Хабиб щурится, как сытый кот, и пьет шампанское, поглядывая на меня поверх бокала. Протягиваю ослабевшую руку и провожу по его груди, животу, снова вверх, запутываюсь пальцами в жестких волосках, рисую круги. Хочется его трогать, без контекста, просто так. Подушечки так приятно щекотно покалывает и руке горячо. И сейчас это ощущается как нечто очень естественное. Хабиб никак особо не реагирует – только взгляд, устремленный на меня, становится более глубоким и цепким. И полуулыбка, кривящая его губы, вдруг кажется какой-то нечитаемой.